Камень грез - Гунвор Ганер Крайберг

Невозможно просто сидеть здесь и ждать. Это невыносимо. Она оставит им сообщение.

Мирья мотает головой. Асмунд с Айком не умеют читать, но она ведь может оставить им послание в виде рисунка. «И они будут знать, что я их ищу. Если вернутся домой, пока меня не будет».

Если?

«Когда», – пытается произнести Мирья, но это слово будто застревает во рту.

– Если… – шепчет она.

В тени под крышей сушатся большие светлые листья. Мама обычно пишет на них памятки, чтобы не забыть что-то сделать. Мирья отрывает один из них. Суёт руку в корзинку с угольками, которыми можно писать.

Первый уголёк крошится у неё в пальцах.

Она кладёт лист на землю. Разглаживает ладошкой. Несколькими быстрыми штрихами рисует дом. В нём – двух мальчиков с крыльями. Слева от дома – деревья и девочку-эльфа, смотрящую из-под ладони так, словно кого-то ищет.

Мирья окидывает рисунок взглядом. Если немножко постараться, можно догадаться, что мальчики в доме – это Асмунд и Айк. А девочка-эльф среди деревьев – это Мирья, которая отправилась в лес их искать. Этого должно хватить.

Мирья оглядывается, прикидывая, где лучше оставить рисунок.

«На кухонном столе», – приходит ей в голову.

Но она не успевает осуществить задуманное. В лесу раздаётся неимоверный шум. Хрустят сломанные ветки и сучья. Доносится громкое фырканье и сопение.

И из кустов вываливаются два силуэта.

– Скажи-ка нам! – Произносится это оскорблённым тоном, но Мирья ещё никогда не была так рада слышать голос Пелле. – Разве мы не договорились, что ты вернёшься после завтрака?

Глава 16

Объятия из перьев

– Пелле! – Мирья отбрасывает лист и несётся друзьям навстречу. – Сиббо!

– Сиббо то, Сиббо это! – обиженно произносит ворон. – А как нужно сдержать слово, тут её ищи-свищи.

Мирья бросается ворону на грудь, на которой топорщатся растрёпанные пёрышки.

– А мы стой там и жди, мы ей нужны как козе баян, она выставляет нас на посмешище перед всем лесом.

Он фыркает так, что волосы на голове Мирьи взлетают, словно сухие листья от порыва ветра.

Щека Мирьи касается прохладных перьев. Она раскрывает объятия как можно шире и прижимается к ворону.

– И никто даже не думает извиняться, – произносит Сиббо уже не так ворчливо. Он несколько раз щёлкает клювом.

– Эх ты, копна перьев! – сопит Пелле. – Раскрой глаза и прочисть уши! – Он трясёт головой, и иголки на затылке встают дыбом. – Ты же видишь, что она расстроена. А я тебе что говорил? Что-то случилось. И был прав.

Сиббо отступает на шаг назад, и Мирья чуть не падает ничком на землю. Он наклоняется к её лицу.

Мирья крепится из последних сил. Рыдания накрывают её волной, размывающей всё внутри.

– Асмунд и Айк… – всхлипывает она.

Через секунду Сиббо уже держит её в объятиях. Мирью окутывает темнота, она чувствует запах пыли и птичьего помета.

– Так вот оно что! – щёлкает ворон, уткнувшись клювом в волосы Мирьи, и начинает раскачивать её из стороны в сторону, так что она едва держится на ногах. – Они поколотили тебя? Тебе больно?

– Нет, – закашлявшись, отвечает Мирья: в рот набились перья. Она пытается высвободиться, чтобы не задохнуться в объятиях его крыльев. – Они… – Она чихает и пытается вдохнуть немного воздуха.

– Обидели тебя глупые мальчишки? – выдвигает Сиббо очередное предположение и выпускает Мирью.

Мирья отчаянно мотает головой.

– Нет. Нет. Они исчезли!

– Исчезли? – Иглы на спине Пелле встают дыбом и снова опадают. – Как это? Исчезли, в смысле – пропали? То есть ищи-свищи? Тю-тю?

Мирья кивает.

– Они… – пытается сказать Мирья, – должны были… – она вытирает нос, – есть блины. – Слёзы опять начинают струиться по щекам.

– Не расстраивайся так. – Сиббо взмахивает крыльями, обрушивая на Мирью поток воздуха. – Съедим мы твои блины.

– Перестань уже нести чушь! – разгневанно говорит Пелле. – Проблема не в блинах, а в том, что братья Мирьи пропали.

– Да я сразу так и понял, – поспешно оправдывается Сиббо. – Сначала, конечно, отыщем мальчиков. Чего бы это ни стоило. Вытри слёзы. Летим!

– Хммм, – раздаётся голос Пелле.

Сиббо бросает снисходительный взгляд на тонкие лапки ёжика.

– Ладно, ладно, ты прекрасно понял, что я имею в виду. – Сиббо поворачивается к Мирье и наклоняет голову. – Откуда начнём поиски? – спрашивает он.

– Если б я знала… – Мирья до боли трёт глаза. – Я уже везде искала. Они могут быть где угодно.

– Но откуда-то нужно начать, – говорит Сиббо. – Куда они обычно ходят?

– К ежевичным кустам. Там я уже смотрела. – Она делает несколько коротких вдохов. – Они так радовались, что будут блины. – Мирья, кажется, сейчас опять зарыдает. – С ежевичным вареньем, – всхлипывает она.

– Так, послушай меня, – говорит Пелле, успокаивая её. – Перед тобой самый чуткий в мире нос. – Он посапывает и водит в воздухе носом. – Сейчас лучшая в мире ищика всем займётся.

– И-щей-ка, – поправляет его Сиббо. – Ищейка – это собака, которая идёт по следу. А «ищи-ка» – в лучшем случае команда, которую отдают такой собаке.

– Я тебе никакая не собака! – сердито ворчит Пелле.

– Ах, да. Точно. Я и забыл, – говорит Сиббо. – Он запрокидывает голову и заливисто щёлкает клювом. – Ты просто толстый кактус.

Пелле топорщит иглы и возмущённо фыркает.

– Двигайте за мной, – говорит он, уткнувшись мордочкой в землю.

– Погоди. – Мирья поднимает свой рисунок. – Я оставлю им сообщение. – Она идёт в дом.

Распахнув дверь, Мирья вбегает внутрь и, увидев кухонный стол, громко вскрикивает.

Глава 17

Хлебные крошки и следы варенья

На столе месиво из ежевичного варенья и крошек.

– Они приходили! – кричит Мирья. – Пока меня не было. Асмунд и Айк приходили!

Мирья слышит, как возятся и пихаются у неё за спиной Сиббо и Пелле.

– Подвинься. Ничего не видно из-за тебя!

Мирья оборачивается. В крошечном дверном проёме появляется мордочка Пелле. Поверх неё пытается протиснуться голова Сиббо.

– Ай, моё ухо! – вопит Сиббо. – Подвинься, кактус!

– Не тебе же идти по следу, а мне, – парирует Пелле. – Так что слезай с меня!

– Прекратите! – кричит Мирья. – Можете посмотреть с улицы, необязательно лезть в дом. – Она снова поворачивается к столу. – Глядите, – говорит она, показывая рукой на беспорядок. – Пока я искала их, они ели хлеб с ежевичным вареньем. Это значит, они были здесь. Они не исчезли сразу и совсем, они возвращались домой.

На секунду её посещает сомнение: а обратила ли она вообще внимание на кухонный стол, когда вернулась с карьера? Она этого не помнит.

– Они всё съели, и ничегошеньки не осталось? – В голосе