Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

заменить Алонсо Мальоля, Посас обратился к сорокавосьмилетнему Мануэлю Муньосу Мартинесу, майору армии в отставке из Чикланы, расположенной неподалеку от Кадиса. Муньос представлял Кадис в кортесах как депутат от левых республиканцев[925]. «Высокий и немногословный, очень смуглый, очень жесткий и очень упрямый», как его описал чилийский дипломат Карлос Морла Линч, он, по мнению большинства, был посредственной личностью[926]. Кроме того, его отвлекали страхи за свою семью в Кадисе.

Когда Муньос впервые пришел в Главное управление безопасности, он обнаружил, что здание полностью опустело. При попытке восстановить структуры правопорядка Муньос столкнулся с ненадежностью полиции, Гражданской гвардии и Штурмовой гвардии. Те, на кого можно было положиться, были нужны на фронте[927]. Показателем его бессилия стало его бесполезное заявление о том, что консьержи будут нести ответственность за любые обыски и аресты, проводимые в их зданиях неуполномоченными лицами[928].

Основная проблема, с которой столкнулся Муньос, пытаясь восстановить центральную роль своего департамента в обеспечении общественного порядка, заключалась в том, что каждая партия и профсоюз имели отряды, самостоятельно проводившие обыски, аресты и казни. Самыми многочисленными и неорганизованными являлись анархистские группы. Отряд, которым руководило мадридское отделение социалистической партии, оказался более эффективным и вскоре получил статус официального. Он был известен как CIEP, поскольку использовал картотечную систему, разработанную партийным Комитетом электоральной информации (Comisión de Información Electoral Permanente). Ее главными лидерами, сыгравшими в дальнейшем важную роль, были Хулио де Мора Мартинес и двое профессиональных полицейских, социалистов, Ансельмо Бургос Хиль и Давид Васкес Бальдоминос. Хулио де Мора впоследствии стал главой Специального департамента государственной разведки (Departamento Especial de Información del Estado, DEDIDE). Бургос Хиль возглавил личную охрану советского посла. Васкес Бальдоминос в июне 1937 года был назначен начальником полиции Мадрида[929].

Осознавая собственное бессилие, в первой отчаянной попытке вернуть себе хоть какие-то остатки контроля, генералы Посас и Муньос пришли к выводу, что было необходимо привлечь левые партии и профсоюзы к поддержке Главного управления безопасности. В результате 4 августа был создан Провинциальный общественный следственный комитет (Comité Provincial de Investigación Pública). Его целью Муньос провозгласил «сдерживание убийств и бесчинств, совершаемых в Мадриде из-за отсутствия власти и контроля над вооруженными массами». Масштаб проблемы стал очевиден, когда четыре дня спустя Энрике Кастро Дельгадо, командир самого дисциплинированного подразделения ополченцев, 5-го полка коммунистов, был вынужден объявить, что все его члены, уличенные в проведении несанкционированных арестов и/или обысков домов, будут изгнаны[930]. Возможно, не случайно два батальона 5-го полка делили помещения самого важного коммунистического checa, известного как «Радио 8»[931].

Создав Провинциальный общественный следственный комитет (ПОСК), Муньос поручил обеспечение закона и порядка в столице комитету, состоявшему из 30 представителей левых партий и профсоюзов. Доминировала в нем CNT-FAI, представителями которой являлись Бениньо Мансебо Мартин и Мануэль Раскон Рамирес. Впоследствии они приобрели дурную славу за свою роль в практике sacas – «изъятиях» из тюрем заключенных и их последующих убийствах[932]. То же самое можно было сказать и об Артуро Гарсии де ла Росе, представителе Juventudes Socialistas Unificadas (JSU, Объединенная социалистическая молодежь), в которой доминировали коммунисты. Эти браконьеры, ставшие егерями, сначала действовали в здании под номером 42 – в Центре изящных искусств (Círculo de Bellas Artes) на большой столичной улице Алькала (Calle Alcalá). На первом собрании Муньос заявил, что он просто не может доверять сотрудникам Главного управления безопасности и что, как только оно будет должным образом очищено от сторонников мятежников, он привлечет членов ПОСК в качестве «временной полиции», чтобы заполнить пробелы. Однако его заявление о том, что все аресты должны производиться в сотрудничестве с полицией, было сразу отвергнуто несколькими представителями, которые дали понять, что они оставляют за собой право расстреливать тех, кого считают «однозначно принадлежащими к фашистам и опасными». Муньос, как утверждают, улыбнулся и сказал, что некоторые вещи не нуждаются в разъяснении.

Комитет назначил шесть трибуналов, два из которых должны были функционировать посменно по восемь часов каждый день, а остальные – круглосуточно. Эти трибуналы под общим руководством Бениньо Мансебо, состоявшие из людей без какого-либо юридического образования или опыта (иногда, собственно, преступников), занимались арестами, судебными разбирательствами и вынесением приговоров в отношении подозреваемых. Люди, ответственные за арест подозреваемых, могли, имея удостоверения, выданные Главным управлением безопасности, входить в любые здания, изымать любое имущество, которое вызывало у них вопросы, и арестовывать всех, кто казался им подозрительным. Мансебо принимал решения на основании показаний наемных работников или домашней прислуги задержанных. Он был милостив к тем, кто, как утверждали, хорошо относился к своему персоналу. Тех, кого эти трибуналы признавали виновными, отправляли в тюрьму. Нередко ополченцы из Комитета или какого-нибудь независимого checa приходили в тюрьмы с приказом об освобождении, оформленным на бланке Главного управления безопасности. Когда человек выходил из тюрьмы (обычно между полуночью и рассветом), его подбирали ополченцы, увозили и расстреливали. Среди тех, кто получал значки и удостоверения Главного управления безопасности, были обычные преступники, такие как печально известный Фелипе Эмилио Сандоваль Кабрерисо, пятидесятилетний анархист по прозвищу Доктор Муньис[933].

Вскоре после создания ПОСК Муньос был настолько обеспокоен неутихавшей волной paseos, что обратился за помощью к руководству CNT. Его особенно шокировали зрелища большого количества трупов, которые каждое утро находили в Прадера-де-Сан-Исидро (Pradera de San Isidro), популярном парке на юго-западе города. Муньос знал, что Давид Антона, секретарь региональной CNT, не одобрял paseos. Через Антону ему удалось встретиться с несколькими молодыми лидерами CNT, в том числе с Грегорио Гальего, в надежде заручиться их помощью в прекращении paseos. Они ответили ему, что это невозможно, так как в этом случае им пришлось бы взяться за своих же товарищей из ПОСК и других checas. Когда Гальего обсуждал эту встречу с Эдуардо Валем и Амором Нуньо, руководившими анархистскими checas, Валь критиковал неуправляемое насилие, но, возможно, он проводил различие между ним и тем насилием, которым он управлял. Нуньо одобрил paseos, сказав: «Немедленное правосудие укрепляет революционный боевой дух народа и обязывает его участвовать в борьбе не на жизнь, а на смерть, в которую мы вовлечены»[934].

Иногда Муньос звонил в бывший Центр изящных искусств (Círculo de Bellas Artes)[935], чтобы отдать приказ об аресте того или иного человека, но анархисты отказывались. Имея достаточно оснований не доверять анархистам из ПОСК, Мануэль Муньос приписал к Главному управлению безопасности два более или менее надежных вооруженных отряда, которые чаще всего – хотя и не исключительно – подчинялись его собственным приказам. Один из этих отрядов,