Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

состоявший по большей части из бойцов Штурмовой гвардии, возглавил капитан Хуан Томас де Эстельрич. Благодаря фантазии журналиста из издания Heraldo de Madrid отряд стал известен как «Рыси Республики» (Los Linces de la República). Размещенный в бывшем королевском дворце, он использовался по специальным приказам Главного управления безопасности для ареста конкретных лиц и конфискации ценностей. Многие его операции проводились в небольших городах и деревнях за пределами Мадрида, в провинциях Толедо и Авила, где члены отряда расстреливали местных правых. В декабре 1936 года отряд расформировали. После войны нескольких его членов обвинили в убийстве некоторых арестованных[936].

Другая группа была известна как «Рассветный отряд» (Escuadrilla del Amanecer) из-за своей практики арестов и обысков домов с часа ночи до рассвета. Как и «Рыси», он состоял в основном из бойцов Штурмовой гвардии, но подчинялся непосредственно Муньосу и действовал из Главного управления безопасности[937]. Он произвел аресты некоторых видных лиц, например крупного либерального политика Мелькиадеса Альвареса и доктора Хосе Марии Альбиньяны, создавшего в 1930 году маленькую Испанскую националистическую партию. «Рассветный отряд» прослыл безжалостным и часто работал в связке с ПОСК и некоторыми анархистскими checas, в том числе с группой во главе с печально известным убийцей Фелипе Сандовалем, действовавшей из кино-тетра Europa[938]. После войны членов «Рассветного отряда» судили за кражи, убийства и преступления сексуального характера. Самым громким стало дело Марии Долорес Чичарро-и-Ламамие де Клейрак, девятнадцатилетней дочери одного карлиста. Несмотря на убеждения ее семьи, единственным преступлением Долорес, похоже, была ее красота. Ее арестовали в апреле 1937 года, истязали, а затем убили в мадридском парке Каса-де-Кампо (Casa de Campo)[939].

Очевидно, пересечения деятельности полиции и параллельных полицейских организаций открывали широкие возможности для коррупции и злоупотреблений. Заработная плата сотрудников ПОСК выплачивалась из денег, конфискованных при обысках домов. Через три недели после своего создания ПОСК был вынужден опубликовать заявление о том, что несанкционированные обыски домов не допускаются, что изыматься должны только оружие, компрометирующие документы и ценности для военных нужд и что все изъятое должно быть передано в ПОСК[940]. Соответственно, все левые политические партии и профсоюзы также объявили, что задержания или обыски домов могут проводиться только уполномоченными или ополченцами, имеющими документы от Главного управления безопасности или ПОСК. Гражданам было предписано сообщать властям о любых попытках сделать что-либо подобное без такого разрешения[941].

Как и следовало ожидать, это не остановило некоторые группы, якобы обеспечивавшие безопасность, даже те, что были связаны с ПОСК. Отчасти для того, чтобы противостоять непропорционально большому влиянию анархистов в ПОСК, 5 августа генерал Посас приказал реорганизовать Корпус расследований и надзора (Cuerpo de Investigación y Vigilancia). В результате около 100 человек, в большинстве своем социалисты, были приведены к присяге как временные полицейские. По рекомендации исполнительного комитета PSOE Агапито Гарсию Атаделя назначили главой подразделения, которое, предположительно, находилось под руководством профессионального полицейского, командира бригады уголовных расследований Антонио Лино. Гарсия Атадель, тридцатичетырехлетний наборщик из Галисии, позже утверждал, что являлся близким другом Индалесио Прието. Это было далеко от истины, и его рекомендовали на эту работу по другим причинам. Он, конечно, знал Прието, но только потому, что входил в его вооруженный эскорт во время февральской избирательной кампании. Впоследствии Гарсия Атадель предал оказанное ему доверие. Из-за своей бесчестной деятельности он стал самым известным примером человека, которого соблазны, связанные с его ролью, превратили в преступника[942].

Бригада Гарсии Атаделя и еще одна, созданная в то же время под командованием Хавьера Мендеса, профессионального полицейского, фактически действовали по собственной инициативе. Полномочия их руководителя Антонио Лино были лишь номинальными. Гарсия Атадель разместил 48 человек в конфискованном дворце графов де Ринкон на Пасео-де-ла-Кастельяна (Paseo de la Castellana) – главной улице Мадрида[943]. Мендес разместил штаб-квартиру на проспекте Гран-Виа (Gran Vía) над кафетерием Zahara; пресса регулярно сообщала об арестах его подразделением шпионов, диверсантов, снайперов, фалангистов и других сторонников мятежников. Гарсия Атадель приложил немало усилий, чтобы почти ежедневно публиковались все более лестные рассказы о подвигах его собственных людей. Эти законные обязанности по охране тыла обычно приводили к обнаружению оружия, крупных сумм денег и ценностей в результате доносов консьержей и уборщиков зданий в районах проживания высшего класса. Гарсия Атадель передавал значительную долю денег и ценностей властям, хотя часть добычи оставалась в его руках и руках двух его ближайших друзей, Луиса Ортуньо и Педро Пенабада[944].

Антонио Лино, тайно поддерживавший мятежников, позже утверждал, что среди ополченцев, привлеченных Гарсией Атаделем и Мендесом, были «обычные воры, бандиты и убийцы». По его словам, он и другие профессиональные полицейские не осмеливались выходить из своих кабинетов без оружия. Лино считал, что Мендес занимался коррупцией и был виновен в гибели многих полицейских, хотя, скорее всего, он раскрывал сторонников мятежников в рядах полиции. Опасаясь, что его собственные взгляды могут быть раскрыты, Лино в конце концов нашел убежище в мексиканском посольстве[945]. Когда Гарсия Атадель попал в руки мятежников, он попытался выставить себя в выгодном свете, заявив, что часто помогал Лино противодействовать Мендесу, который давал ПОСК наводки на полицейских, вызывавших подозрения. Он также хвастался, что организовал для семьи Лино убежище в мексиканском посольстве. Это вполне правдоподобно, поскольку вместе с атташе посольства Гарсия Атадель занимался вымогательством, посредством чего арестованные его людьми правые могли купить там убежище[946].

Хотя в тылу республиканцев, безусловно, действовали преступные элементы, некоторые грабежи и другие злоупотребления были делом рук правых агентов-провокаторов. Выполняя свои законные обязанности, бригада Атаделя раскрыла организацию, которая поставляла республиканскую униформу, чтобы ее члены могли безнаказанно осуществлять ночные расстрелы. Сам Гарсия Атадель счел необходимым выступить с заявлением, что только люди, имевшие удостоверение личности с его подписью, являлись подлинными членами его подразделения[947]. Учитывая сочетание служебных функций и злоупотреблений, оценить масштабы преступлений, совершенных бригадой Атаделя, крайне сложно. Попав в руки мятежников в ноябре 1936 года, он пытался снискать расположение дознавателей, преувеличивая количество грабежей и убийств и утверждая, что все они были одобрены республиканскими властями.

Он признал, что его бригада проводила многие казни по собственной инициативе после ночных судебных решений, принимавшихся «комитетом по вынесению приговоров». В его состав входил так называемый контрольный комитет, который руководил всей операцией и каждый день пополнялся разными рядовыми ополченцами. Заключенных приговаривали к смерти или тюремному заключению или освобождали. В спорных случаях право решающего голоса оставалось за Атаделем. По версии Атаделя, около 100 человек, приговоренных к смерти, были немедленно вывезены на окраины Мадрида