Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

это часто случается на войне, ночь как-то неожиданно опустилась на нас. Я оказалась почти в полном одиночестве на острове, кишащем неприятелем. У меня был Нано. Испарина на спине. Испанский меч. Подле меня находился Железноликий, хохот которого перекрывал рев боевых труб, в то время как лошадь его смущала противостоящих ей жеребцов, высвистывая какие-то немыслимые ноты. Немой был рядом, а также Мамли, и с ней следовало поделиться лошадью. Я приготовилась организованно отступить, как сделала бы моя матушка.

Жиббю взял Нано под уздцы и повел к воде.

Луна была полной, и я берусь утверждать, что вдогонку нам полетели стрелы. Увидев на своем мече кровь, я почувствовала то радостное изнеможение, которое, должно быть, испытывает только что родившая женщина. Нано то плыл, то шел вброд, а я полоскала меч в реке.

– Взгляни-ка туда, Дева! – Железноликий схватил меня за руку, едва мы выбрались на берег.

Перед нами стояла группа всадников, столь же великолепных при лунном свете, как те, что прискакали с королем Педро Арагонским.

Итак, враг попал на наш берег раньше нас, и теперь десять шеренг, по сто человек в каждой, на свежих лошадях, ожидали нас на возвышении. Неужели это конец?

К счастью, волосы мои остались сухими. Я повела головой, стряхивая звездную пыль и грязь, приставшую ко мне в пылу сражения, и поскакала им навстречу, как сделала бы матушка. Сидевшая впереди меня Мамли соскользнула с лошади и растворилась во тьме.

А я в сопровождении троих друзей скакала к этим всадникам, не чувствуя ничего, кроме досады. Я так и не спасла своего кузена и знала, что теперь его не спасет никто. Не справилась я и еще с одной важной задачей. Нам не удалось захватить баллисту или требюше, хотя мы разрушили несколько машин и опробовали остальные.

Так или иначе, сейчас предстоит драться.

– Можно построиться в виде маленького круга, – предложила я, – тогда им хотя бы придется с нами повозиться. – Я видела, как солдаты убивали папу, который дрался в одиночестве. Нас же четверо, а среди врагов – ни одного лучника. Голыми руками нас не взять. – Давайте встанем в круг, – убеждала я своих товарищей, с усталым безразличием скакавших вперед.

– Магический круг? – поинтересовался Железноликий и воскликнул: – Да ведь это же испанское подкрепление, Перроннель, чужеземцы, посланные женой твоего кузена!

Прежде чем я успела осмыслить его слова, арагонские рыцари подъехали и отсалютовали в мою честь. Приветствие было достаточно дружелюбным и совершенно не напоминало выпад мечом. Что же касается слов, то они повергли меня в некоторое смятение. Раздуваясь от гордости, рыцарь путался в лангедокских словах, манерой говорить напоминая дворовую челядь. Язык его ворочался во рту столь неуклюже, что казалось, будто он старается приблизиться ко мне, подтягивая самого себя за волосы.

Неожиданно я обнаружила, что, сама не зная почему, присосалась к своей руке, сжимающей меч. До меня словно сквозь туман донеслись слова всадника, предлагавшего повести конницу через реку и обрушить мощный удар на остров и на цитадель.

– Поезжайте к мосту, – сказала я. – У вас достаточно людей, чтобы овладеть им. Потом вы проскачете под стенами цитадели и нападете на крестоносцев, что на острове, с тыла, где река уже, а участок для переправы самый широкий.

Жиббю пробурчал, что он поддерживает мой план, а Железноликий лишь удивленно хмыкнул.

Я снова прильнула губами к руке. Теперь мне стало ясно, почему я это делаю. На предплечье, чуть выше запястья, алела резаная рана. Хотя я и омыла меч в воде, пока переправлялась через Од, но узорчатый клинок снова истекал кровью, словно по велению злых сил. Оказывается, это была моя собственная кровь.

Заметив рану, Немой тут же бросился ко мне, чтобы перевязать руку. Он настоял на своем, хотя я предпочитала отсасывать кровь. Батюшка частенько говаривал, что я зализываю раны, как кошка.

– Блестящая идея, – заключил рыцарь из Арагона и спросил, обращаясь к Железноликому: – А что вы думаете об этом плане?

– Женщины лучше проявляют себя в качестве полководцев, чем мужчины, – сказал тот.

Несмотря на насмешливый тон, изрек он сущую правду. Мы более привычны к управлению людьми, чем мужчины. Мужчине за свою жизнь зачастую не приходится делать что-либо более сложное, нежели приготовить блюдо из ревеня – разве что подгонять кухарок, накрывающих стол перед пиршеством. Мужчина способен лишь поедать приготовленное другими, да еще умудряется половину уронить себе на грудь – и это при том, что, в отличие от женщины, у него спереди нет выпирающих частей.

– Что же, удачи вам, – сказала я рыцарю. – Пусть Бог поведет вас, но только не я. Мне пришлось водить людей в атаку на протяжении всего сегодняшнего дня, и рассудок мой уже помутился от крови.

Железноликий пробормотал что-то вполголоса, а потом резко сказал:

– Ты должна быть с ними, Перроннель. Это ваше семейное дело. Им нужно, чтобы среди них был один из родственников вашего кузена, а мужчин в вашей семье больше не осталось.

– Иностранцы не пойдут за женщиной.

– Обязательно пойдут. В истории такое случается сплошь и рядом. Волосы твои – словно боевое знамя. Так покажи им свои длинные светлые локоны.

Тут к нам подъехала ля Мамлон верхом на Пипи, как никогда смахивающем сейчас на ее павшего ослика.

– Раймон де Брусе оберегает тебя своими чарами, – успокоила она. – Так что бояться тебе нечего. Ты уготована для него самого.

– Господь всемилостивый защитит меня.

– Он не уберег даже собственного сына, так что говорить о тебе?

Возможно, именно мысль о Раймоне де Бруссе заставила меня поскакать вместе с испанцами. Хотя вряд ли. Так или иначе, пришпорив коня, я помчалась к мосту, впереди тысячи рыцарей. Я не возглавила их, я просто стала их талисманом, и прекрасно это понимала. А на что, собственно, еще способна женщина? Железноликий говорил о боевом знамени. Но от боевого знамени можно и отказаться.

Когда мы скакали к оконечности лагеря под непривычный лязг чужеземных доспехов и режущие слух голоса, произносящие слова на чужом языке, кто-то закричал: «Дева!» Крик этот тут же был подхвачен: «Наша Дева Гор!» Это восклицание показалось мне глупым. На самом деле я пришла с мельницы, стоящей на ровном участке земли у неторопливой речки.

Кричали ополченцы Железноликого. Теперь они готовы были скакать навстречу славе, скрывавшейся под надежным покровом темноты. Мы располагали некоторым подобием армии. Правда, нам противостояли все участники крестового похода.

Железноликий ускакал к своим людям. Мне уже предложили ехать перед головным отрядом, и теперь я опережала всех шагов на двадцать. Мамли – благослови Господь эту милую дурочку –