Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

Услышав крики за спиной, я испытала те же чувства, что возникли бы в душе у любого предводителя в подобной ситуации. Я ринулась вперед не раздумывая, не оборачиваясь, не зная, сколько людей пошло за мной, но с полной уверенностью, что такие люди обязательно найдутся. И не ошиблась – они действительно с готовностью бросились вслед за мной, потому что живую их часть составляли женщины.

Мы преодолели реку неудержимым рывком, и то обстоятельство, что мои попутчики были без лошадей, лишь взвинтило темп нашей атаки.

Неприятеля на острове Жиббю оказалось предостаточно. Некоторые воины выскочили просто из любопытства поглазеть на нас, с набитыми сыром ртами, на ходу продевая руки в рукава кольчуг. Те из них, кто закончил завтракать или уже успел умыться, – а таких было большинство, – выстроились в правильный боевой порядок, ощетинившись копьями и арбалетами, с мечами в руках и топориками за спиной, по последней военной моде. Как и подобает опытным воинам, они не выказывали ни малейшей предрасположенности обратиться в бегство при виде наступающего противника. Отчасти потому, что отлично знали: в тяжелых доспехах все равно далеко не убежишь, но главным образом по той простой причине, что тут же смекнули: на каждого из моих храбрецов их приходится примерно дюжины по три. Это не считая подкрепления, которое непременно пришлют из цитадели, расположенной у них за спиной, как только решат, что в том есть необходимость.

Нано подо мною задыхался и хрипел, напрягая последние силы. Я слышала, как капитан обратился к крестоносцам со словами: «Веселей, мои храбрые лучники. Цельтесь в этот призрак, да хорошенько цельтесь! Вспомните стрельбу по тому берегу и возьмите пониже. Готовы? Стреляй!»

Шквал дротиков обрушился на реку чуть впереди меня. Несколько этих смертоносных снарядов запрыгало по поверхности воды, словно плоские камни, пущенные мальчишками, вызывая смятение и ярость у тех, кто ринулся вслед за мной. Что же касается остальных дротиков, то из-за них изрядный косяк крупной форели закачался на поверхности воды кверху брюхом. Рыбины выпрыгнули на поверхность, приняв смертоносную тучу за рой мальков, но ухватили зубами нечто покрупнее.

На этом стрельба со стороны обороняющихся закончилась. Слабая женщина вполне успеет сварить яйцо за то время, пока сильный мужчина перезаряжает свой арбалет, и потому я знала, что мой маленький отряд располагает теперь для переправы временем, достаточным, чтобы намазать масло на хлеб.

Да будет благословен Господь, все святые, архангелы, ангелы, серафимы, херувимы, домовые, а также все вотчины и суверенные державы за то, что не нашлось среди них стрелков с обычными длинными луками из тиса или ясеня. За то время, пока эти ребята натягивали пружины, Жиббю успел бы перестрелять целую армию. Что он и сделал, а если не он, то какой-то другой, не менее достойный лучник из тех, что находились у меня за спиной. Крестоносцы валились наземь один за другим. Присевшие возле своего оружия, они глупой сосредоточенностью до смешного напоминали курицу-молодку, тужащуюся снести яйцо, хотя не были способны даже на это.

Перейти реку вброд оказалось делом нелегким, особенно для Нано, который, оставляя меня в полном неведении, тянул за собой такой груз, что сердце его вполне могло бы разорваться. Атака есть атака, поверьте мне на слово. Пусть от врага вас отделяет всего лишь десять шагов – вам кажется, что на каждый шаг уходит час. Вы словно погружаетесь в вечность, успевая за миг помолиться, вспомнить родителей и отбросить хорошие манеры, которые матушка усердно прививала вам в детстве.

В тот день цель моя была как никогда ясна мне: захватить осадное орудие и начать дробить стены каркассонской цитадели. Разъяренные грохотом, вражеские воины решатся на вылазку и тем самым дадут нам возможность проникнуть внутрь. По крайней мере, грохот этот будет сладостной музыкой отдаваться в ушах кузена и хоть немного обнадежит его.

Строя смелые планы, я продиралась сквозь мокрые водоросли, потом карабкалась по сухим камням, волоча за собой когорту своих невольных соратников.

И нос к носу столкнулась с копьем, за которым прятался напуганный крестоносец. Когда я срезала ломоть мяса с его подбородка, меч мой рассек веревку, привязывающую ко мне моих товарищей, и сеть распахнулась.

Я больше не возглавляла отряд. Все двадцать моих мародерок, обогнав меня, устремились вперед шумной, суетливой толпой. И только тут я поняла, что положило начало нашей величественной в своем безрассудстве атаке.

– Боже праведный, – закричала одна из них, – до чего же щедрый подарок преподнесла северянам эта краснобайствующая корова – весь наш ночной урожай трупов.

– Клянусь бородой святого Петра, ты абсолютно права, – поддержала ее другая. – Придется нам самим убить еще кого-нибудь, а не то наши дети будут голодать!

Перестав колотить воина с алебардой о поперечину требюше, я увидела множество обнаженных тел, плывущих по течению, а среди них – гонца от виконтессы Транкавель, посланного сюда из Арагона. Он по-прежнему был в своем роскошном одеянии, правда, теперь изрядно подпорченном водой и острыми камнями. Лежа среди камышей с застывшей на лице усмешкой, рыцарь напоминал горгулью, украшающую манускрипт.

Зрелище это потрясло меня до глубины души. Вернее, не столько само зрелище, сколько количество слов, которое потребовалось, чтобы описать его. В то время как я намертво вцепилась в кольчугу и яйца моего противника, заставляя его лбом и зубами отщеплять кусочки от поперечины требюше, троица крестоносцев, вооруженных двуручными мечами, пыталась одновременно лишить меня головы, перерубить в коленях и в талии, что для женщины, конечно, довольно неприятная процедура.

Если бы мне противостоял один человек или тридцать три, выстроившихся в шеренгу, то к описываемому моменту я давно была бы мертва и рассечена на множество крошечных кусочков. Но, нападая скопом, они лишь мешали друг другу. Два меча, столкнувшись, отскочили друг от друга, точно передо мной была пара итальянцев, упражняющихся в фехтовании, а третий меч разрубил крестоносца, за которого я схватилась, на две половинки, даже не попортив его великолепной кольчуги – нижняя часть туловища просто выпала из нее, к моему несказанному удивлению.

Мечи крестоносцев были великолепно отточены (возможно, перед началом моей атаки они готовились освежевать медведя или снять щетину с быка), но родившееся в пылу битвы предание о том, что рухнувшее под мощным натиском требюше размозжило головы множеству защитников острова, все-таки не больше чем предание. Так же как и то, что, завладев их мечами, я затем в щепки изрубила все осадные орудия крестоносцев. История предпочитает подобные слухи, нежели мое собственное изложение событий. Я же утверждаю, что ничего подобного