Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

чиновник генерального консульства в Иерусалиме; вице-консул в Яффе Стребулаев;, г-н Михайлов, управляющий подворьями ИППО; драгоман вице-консульства и кавасы». Когда контр-адмирал спускался с борта корабля, был дан «салют в 7 выстрелов».

На берегу контр-адмирала «в полной форме с эполетами и в сопровождении младшего флаг-офицера» встречали господа Базилевский и Стребулаев, городской голова и «почетный караул из 30 солдат во главе с офицером при 4-х горнистах». Контрадмирал посетил российский консульский пост в Яффе и нанес визит каймакаму.

18-го и 19-го апреля жители города могли побывать на русском броненосце и осмотреть его. 19-го апреля, после полудня, оркестр броненосца играл в саду лучшей гостиницы города и «привел в восторг» всю собравшуюся там публику.

22 апреля контр-адмирал возвратился из Иерусалима. Во время его пребывания там он жительствовал в доме генерального консула, «один из сопровождавших его офицеров – у г-на Михайлова, а прочие 13 офицеров были гостями начальника РДМ. Приехавших с контр-адмиралом 303 матросов разместили в приютах». В Иерусалиме контр-адмирал нанес визиты Патриарху Иерусалимскому, а также высшим гражданскому и военному чиновникам местной турецкой власти.

22 апреля, в 6 часов вечера, броненосец ушел в Бейрут (244).

Определенно интересным для читателя будет донесение А. Г. Яковлева (от 04.05.1900) о присутствии всех членов генерального консульства 8 апреля, в Страстную субботу, на церемонии Благодатного огня в Храме Св. Гроба и об истории зарождения этой церемонии.

«На основании одной приписки к греческому псалтырю 1149 г., находящемуся в Туринской библиотеке, – рассказывает дипломат, – можно предположить, что первое известие о Благодатном огне относится к VI веку». О том же «упоминали монах Бернард (IX в.); некий клирик Никита, наблюдавший за этим чудом в 947 г.; Арефа, митрополит Кесарии (X в.) и наш знаменитый паломник – игумен Даниил». Аналогичные сведения содержатся и в двух древних манускриптах (XII и XVII веков).

Особенно интересным, делится своим мнением А. Г. Яковлев, представляется повествование о Благодатном огне игумена Даниила. По прибытии в Иерусалим в 1107 г. его «очень милостиво» принял король Балдуин. Получив разрешение короля «поставить в Страстную пятницу на Святой Гроб и свою лампаду за здравие русских князей и всей Земли русской, игумен был приглашен королем стать на другой день около него на особом месте в Храме Гроба Господня, …. откуда он видел все происходившее очень хорошо. Сообщает, что в конце 9-го часа над отверстием в куполе храма, покрывающего Святой Гроб, внезапно появилось облачко, пошел дождь и смочил его и всех стоявших вблизи. В ту же минуту зажглись лампады, поставленные внутри сооружения с Гробом Господним, куда вошел епископ, зажег свою восковую свечу от Св. огня и поднес ее королю, который принял ее с большой радостью».

Чудесное схождение Благодатного огня, замечает А. Г. Яковлев, «особенно сильно действует на русских паломников. В нашей больнице там остаются в этот день или лежащие в полном беспамятстве, или такие, которые не имеют никакой возможности встать с постели. Многие паломники возвращаются в Россию почти немедленно после церемонии, рано утром в Пасхальное воскресенье, увозя с собой лампады, зажженные Благодатным огнем».

Русских паломников, собравшихся в храме в тот день, было, по его словам, «около 6 000 чел.; всего же народу на описанной церемонии в Храме Гроба Господня» в 1900 году собралось «более 10 000 чел.» (245).

Большое внимание в своей деятельности в Палестине Российская империя уделяла вопросам воспитания и образования местного православного населения. Занималось этим Императорское Православное Палестинское Общество. В 1900 г. ИППО имело в Палестине 23 мужских и женских школы, в том числе в Иерусалиме и Назарете, в которых обучалось свыше 1 000 православных детей.

Летом 1900 г. (23 июня – 16 июля) Святую Землю посетила паломническая группа студентов (10 чел.), преподавателей и профессоров Московской Духовной Академии во главе с ее ректором, преосвященным Арсением (Стадницким). Среди членов этой группы был и профессор Николай Федорович Каптеров (1847–1917), один из крупнейших представителей русской дореволюционной церковной науки.

Будучи в Иерусалиме, члены группы посетили генеральное консульство Российской империи и мастерскую известного архитектора и археолога Конрада Шика, где осмотрели макеты-реконструкции храмов Иерусалима; побывали у Дуба Мамврийского. Паломническую группу принял (3 июля) Иерусалимский Патриарх Дамиан (1897-1931). Съездили члены группы и в Хеврон (246).

18 марта 1901 г., как следует из донесения А. Г. Яковлева от 27.03.1901 г., «на загородном участке одного еврея, близ Дамасских ворот Иерусалима, при участии нештатного драгомана древнееврейского языка при нашем генеральном консульстве г-на Соломяка была найдена прекрасная мозаика эпохи императора Адриана (II в.)».

В записке по этому вопросу (от 22.03.1901) А. Соломяка, сообщает, как обстояло дело. Пишет, что 18 марта к нему «пришел местный житель и сказал, что вблизи Дамасских ворот, за городскими стенами, в еврейском предместье, владелец дома, багдадский еврей по имени Шалом Габай, копая яму у себя на дворе, наткнулся на твердый помост». Услышав это, Соломяк сразу же поспешил туда и «стал расчищать площадку на дне ямы, где и обнаружил мозаику». Поскольку русских археологов в Иерусалиме не было, он обратился к ученому доминиканцу Лангранжу из католического монастыря Св. Стефана. И тот высказал мнение, что это – мозаика времен Адриана (II в.), который известен в истории Иерусалима тем, что приказал на развалинах порушенного римлянами Иерусалима выстроить новый город, а на месте бывшего святилища иудеев поставить храм в честь Юпитера. Найденная мозаика, как полагал археолог-доминиканец, могла быть «полом бани какого-нибудь богача» (246*).

Тесные отношения с генеральным консульством России в Иерусалиме поддерживала жительствовавшая в Святом Граде абиссинская община.

«На этой неделе, – уведомлял нашего посла в Константинополе А. Г. Яковлев (27.07.1901), – у меня был архимандрит Вальде Мерием, временный заместитель Абуны Джирьеса [абунэ], игумена здешнего абиссинского монастыря. Он и пришедшие с ним трое членов Совета монастырского (состоит из 4 членов) просили меня обратиться с ходатайством к Вашему Высокопревосходительству о наведении по телеграфу справок касательно их игумена Джирьеса. Уехав в начале прошлого года в Абиссинию, он до сих пор не ответил ни на одно из их многочисленных писем, и братия не знает, что с ним случилось. Кроме того, так как он при отъезде не оставил никаких денег на содержание монастыря, то Совет находится в крайне затруднительном положении».

Долгое время, рассказывает А. Г. Яковлев, абиссинская община в Палестине имела вес, и немалый, и владела некоторыми святынями в Иерусалиме. «Но постоянные раздоры в отечестве и др. причины привели к тому, что она почти совсем исчезла. В начале своего существования здесь абиссинцы считались ямак’ами (лицами, состоящими под покровительством) Православного Патриарха. Дела их шли неплохо. Но когда они сделались ямак’ами Армянского Патриарха, то утратили почти всякое