Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

Особого внимания заслуживает переписка по «еврейскому вопросу» между министром иностранных дел Российской империи графом Владимиром Николаевичем Ламздорфом (1845-1907), послом в Константинополе действительным тайным советником Иваном Алексеевичем Зиновьевым (1835–1917) и министром внутренних дел России статс-секретарем, действительным тайным советником Вячеславом Константиновичем Плеве (1846–1904).

«Предлагаю поручить российскому послу в Константинополе [действительному тайному советнику И. А. Зиновьеву], – указывал в служебной записке министру внутренних дел статс-секретарю В. К. Плеве министр иностранных дел граф В. Н. Ламздорф (09.11.1903), – поддержать перед Оттоманской Портой домогательство евреев-сионистов о разрешении им учредить в Палестине колонию под верховной властью султана.

Нет ли с Вашей стороны возражений по сему проекту?»

В ответе В. К. Плеве на запрос графа В. Н. Ламздорфа говорилось: «Не имею никаких возражений по проекту о поддержке перед Оттоманской Портой домогательств евреев-сионистов об учреждении в Палестине колонии. … Предлагаю лишь несколько смягчить впечатление личного интереса со стороны Императорского Правительства в эмиграции евреев из России» (253).

Информируя посла И. А. Зиновьева (20.11.1903) о мнении МИД и Министерства внутренних дел по данному вопросу, В. Н. Ламздорф писал: «Как Вам должно быть известно, в последнее время среди русскоподданных евреев нашли себе значительное распространение идеи сионизма. Лица, стоящие во главе этого движения, имеют в виду ныне организовать фактическое переселение евреев в Палестину.

Они желали бы, чтобы переселенцам было предоставлено [право] образовать в Земле обетованной, за исключением, конечно, собственно Св. мест, особую, под верховной властью султана, колонию, которая выплачивала бы турецкому правительству ежегодно, в заранее условленном размере, подать, распределяемую между колонистами учрежденным для устройства колонии обществом.

Императорское Правительство отнеслось к означенным предложениям с полным сочувствием. Министр внутренних дел счел нужным по этому поводу адресовать письмо д-ру Герцлю [основателю сионизма как политического движения], которым оно, с согласия министра, было предано гласности.

Не могли бы Вы оказать поддержку перед Оттоманской Портой вышеозначенным домогательствам сионистов» (254).

В ответе графу В. Н. Ламздорфу (от 10.12.1903) посол И. А. Зиновьев писал: «По поставленному д-ром Герцлем вопросу об оказании Правительством нашим содействия колонизации Палестины русскими евреями, считаю долгом обратить Ваше внимание на обстоятельства, в зависимости от коих находилось до сих пор переселенческое движение евреев в Турции.

Для евреев, точно также как и для христиан, Палестина всегда имела притягательное религиозное значение. Издревле евреи стекались в Святую Землю для поклонения своим святыням. Мечтой престарелых людей всегда было сложить свои кости в Земле обетованной.

К религиозному аспекту добавился в середине 80-х годов прошлого столетия и экономический аспект. Стеснительные материальные условия, в которых приходилось жить тогда низшему слою населения, как в России, так и в некоторых других европейских государствах, в связи с естественным приростом, выдвинули вопрос о переселении. К этому времени относится затеянное Эдмондом Ротшильдом, на широких коммерческих основаниях, массовое переселение его единоверцев в Палестину. Комиссионерами Ротшильда была приобретена земельная площадь размером свыше 10 000 десятин; и основанные в пределах ее колонии стали заселяться эмигрантами, по большей части выходцами из России. Колонистам раздавали участки на льготных условиях и выдавали пособия в течение пяти лет, по истечении какового срока они обязывались выплачивать свой долг с наросшими на нем процентами. Условия эти оказались благоприятными лишь для обеспеченных евреев. Из неимущих переселенцев весьма многие, когда наступал срок уплаты, были не в состоянии выполнить принятые ими на себя обязательства. В течение 20 лет, прошедших со времени основания первых еврейских колоний в Палестине, население их увеличилось весьма мало.

Вначале Оттоманское правительство сочувственно отнеслось к затее барона Ротшильда, в расчете, что поток предприимчивых эмигрантов будет иметь последствием прилив иностранных капиталов в Турцию, а вместе с тем – и оживление туземной промышленности. Надежда эта не оправдалась. Более того, в уме турок возникло опасение, как бы эмиграционное движение, поощряемое иностранными правительствами, не получило политического значения и Палестина не превратилась бы со временем в область, населенную исключительно евреями, и, в конце концов, не проявила бы наклонности к сепаратизму. Под влиянием этого опасения отношение турецкого правительства не только к иммиграции евреев, но и к паломничеству их в Св. Землю значительно изменилось. Портой и местной администрацией применен был ряд стеснительных и ограничительных мер по отношению к прибывающим в Палестину, хотя бы на короткий срок, евреям. Продолжают они применяться и до сих пор.

Что касается Императорского Правительства, то ввиду того значения, что представляет в глазах русского народа Св. Земля, мы не только не сочувствовали вначале переселенческому движению, но и опасались, как бы еврейский элемент не обратился в орудие, враждебное нашему влиянию. Будучи лишены средств, чтобы остановить означенное движение, мы вынуждены были ограничиваться частными мерами, направленными к тому, чтобы евреи, выселявшиеся из России, не ускользали из сферы нашего влияния.

В 1890-м году в Одессе образовалось “Общество вспомоществования евреям-земледельцам и ремесленникам в Сирии и Палестине”. К возникновению этого движения правительство наше отнеслось сочувственно, усмотрев в нем средство, чтобы освободить наши южные окраины от излишка еврейского элемента и облегчить положение местного населения. Ожидание это, однако, не оправдалось вследствие стеснительных мер, коим турецкое правительство подчинило еврейскую иммиграцию.

С учетом изложенного выше взгляда Порты на еврейскую иммиграцию, было бы напрасно ожидать, что турки изъявят согласие на осуществление проекта д-ра Герцля, заключающегося в разрешении русским евреям колонизировать Палестину с предоставлением им административной автономии. Всякая попытка наша дать ход проекту д-ра Герцля, встречена будет Портой с предубеждением, и, пожалуй, побудит ее усилить те стеснительные меры, которым ныне подчиняется поселение евреев в Палестине» (255).

Во время начавшейся в 1904 г. Русско-японской войны (27.01.1904–23.08.1905) за контроль над Маньчжурией, Кореей и Желтым морем в зоне пристального внимания наших дипломатических постов в Египте и Палестине находилась деятельность японских агентов в районе бассейна Красного моря.

«Один русский, – докладывал А. Г. Яковлев (26.08.1904), – сообщил мне, что в августе десять японцев проследовали из Лондона через Порт-Саид с взрывчатыми материалами в Аден, а оттуда трое вернулись в Суэц, а один в Джибути. В Адене 150 японцев. На днях все они выехали оттуда на рыбачьих лодках; пробираются взрывать наши суда в Красном море и у берегов Африки» (256).

Во время службы в Иерусалиме А. Г. Яковлева имело место громкое так называемое «Айн-Фарское дело». Возникло оно в связи с приобретением русскими монахами с Афона небольшого участка земли в ущелье Айн-Фарс. Вначале покупка эта, как отмечает в своей статье «Русское присутствие в Святой Земле» Н. Н. Лисовой, ссылаясь на донесение А. Г. Яковлева от 25.10.1904 г., не вызвала никакого противодействия ни со стороны Иерусалимской Патриархии, ни со стороны