Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

На пропитание Совета и 2-х монастырей, насчитывающих 100 человек, монахов и монахинь, средств не хватает. С 1898 г. они ничего не получают из Абиссинии» (247).

Большое внимание абиссинцам, но уже с целью отобрания принадлежавших им Святых мест в Палестине, уделяли италь янцы. Именно таким путем, как докладывал А. Г. Яковлев (20.11.1901), Италия пыталась вступить в совладение Храмом Святого Гроба Господня, что явилось бы нарушением существовавшего status quo.

В конце октября 1901 г., извещал Азиатский департамент МИД А. Г. Яковлев, «драгоман абиссинского монастыря, живший в доме, построенном императрицей Таиту [женой негуса Менелика II (1844–1913)], был вызван в итальянское консульство. Оробев, он не посмел отказать консулу и передал ему ключи от этого дома. Консул немедленно же вручил их абиссинцам итальянского подданства. Вслед за этим итальянские абиссинцы получили при посредстве местной власти документы на этот дом и на прочие недвижимости, принадлежавшие абиссинцам-подданным негуса [нэгусэ нэгэст, царя царей] Менелика II».

Вопросом абиссинской собственности в Иерусалиме, отмечал А. Г. Яковлев, активно занялся новый итальянский консул Карлетти. «Ввиду полного отсутствия у подданных негуса средств на жизнь, г-н Карлетти дал им 4 мешка хлеба, но просил у них расписку в получении таковых с заявлением, что итальянское консульство постоянно дает им хлеб и содержание. Они ему отказали, так как это – совершенно ложно. Однако, благодаря таким подачкам, он все же привлек на свою сторону почти всю абиссинскую общину, числом в 100 человек. Большинство ее, хотя и состоит из подданных негуса, вполне подчинилось его влиянию и отрешило от власти Вальде Мерием, своего начальника, которого оставил своим заместителем уехавший год назад Абуна Джирьес, игумен здешнего абиссинского монастыря, назначенный негусом».

До последнего времени, информировал А. Г. Яковлев, «абиссинская община состояла из подданных негуса и зависела в религиозном отношении от коптского епископа, подчиненного, в свою очередь, Армянскому Патриарху, турецкому подданному, а в гражданском отношении – от турецкой власти. Другими словами, она зависела вполне от турецкой власти. Ее главным местопребыванием было несколько лачуг, находящихся на террасе или на сводах подземной церкви св. Елены и пещеры Обретения Святого Креста Храма Святого Гроба Господня. Таким образом, эти монахи, абиссинские подданные, охраняли часть главной святыни. Если ныне итальянское консульство сможет за кусок хлеба подчинить их себе, – делится своими соображениями генеральный консул Яковлев, – то со временем оно понемногу заменит их другими абиссинцами, но уже итальянского подданства, сначала – не католиками, а затем – католиками. Тогда часть Храма Святого Гроба окажется в руках католиков, хотя и чернокожих. Это будет значимым нарушением status quo. Действия Италии предельно ясны. Она хочет прибрать к рукам часть главной святыни».

В Святой Земле, замечает А. Г. Яковлев, подобного рода действия уже имели место быть. Так, «монахи Древней Грузии, с первых веков христианства, владели здесь многими монастырями и частями многих главных святынь. Но внутренние смуты в их отечестве, теснимом турками и персами, привели к тому, что грузинские монахи, умиравшие с голода, продали свои монастыри и права свои на святыни за кусок хлеба Православной Патриархии и Латинской Кустодии. В конце XVIII в. умер игумен-грузин их последнего здешнего монастыря Святого Креста. Так как в то время Грузия переходила во владение России, то игумена-грузина Патриархия заменила игуменом-греком, а затем, в 1855 г., превратила Крестный монастырь в свою семинарию.

При подобной же замене одних владельцев другими мы присутствуем ныне. Будет жаль, если Италия сделается владелицей немалой части главной святыни, тогда как России там не принадлежит ни одного уголка.

По моему мнению, было бы полезно и для нас, и для Турции, чтобы губернатор получил приказание крепко поддерживать абиссинцев, подданных Менелика II» (248).

В 1901 году, как следует из переписки министра иностранных дел, графа Владимира Николаевича Ламздорфа с послом в Константинополе Иваном Алексеевичем Зиновьевым, отношения между генеральным консульством нашим в Иерусалиме и представителями Православного Палестинского Общества стали принимать «далеко не желательное направление».

В их переписке говорится о «неоднократных разногласиях, в том числе и в деле об обустройстве православных женских школ» (249).

Ознаменовался 1901 год и декларацией Бальфура (была опубликована 2 ноября), ставшей результатом соглашения между Великобританией и сионистским движением. Она вызвала резко негативную реакцию со стороны арабского национального движения в Палестине и на Арабском Востоке в целом. Декларация представляла собой письмо министра иностранных дел Артура Джеймса Бальфура лондонскому банкиру лорду Лионелу Уолтеру Ротшильду по поводу британской политики на Востоке. В ней, в частности, говорилось, что британское правительство «относится благосклонно к установлению в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия, чтобы облегчить достижение этой цели». Декларацию Бальфура поддержали США, Франция и Италия. США не только одобрили идею создания еврейского «национального очага» в Палестине, но и заявили, устами президента США В. Вильсона, что рассматривают его как «фундамент еврейского государства».

1902 год в истории Русской Палестины отметился новым земельным приобретением. «Число наших недвижимостей в Святой Земле, – докладывал послу в Константинополе А. Г. Яковлев (10.01.1902), – недавно увеличилось приобретением еще одного участка, Айн-эль-Мизариб, находящегося в деревне Рамалла, что в 4-х часах пешего пути по дороге из Иерусалима в Наплуз [древний Сихем]. Он был принесен в дар (фиктивно продан за 455 фр.) г-ну Михайлову, управляющему здешними русскими подворьями ИППО, православным арабским священником Иовом в июле 1900 г.

…Участок этот находится у самой дороги, по которой тянутся многочисленные караваны наших паломников из Иерусалима в Назарет и обратно. И на нем, вероятно, будет со временем выстроен приют, очень необходимый для странников ввиду небольших размеров православного монастыря в Рамалле, в котором они останавливаются на ночь» (250).

В другом своем донесении (от 31.07.1902) А. Г. Яковлев сообщал о сделанном ему предложении «о покупке двух участков земли на Сионской горе». Один из них – бывшее американское кладбище. Важность данного участка, отмечал генеральный консул, «заключается в смежности его с так называемым местом Успения Богородицы, приобретенным немцами в октябре 1898 г. и переданным в руки германских католических монахов».

Другой предлагаемый участок, писал А. Г. Яковлев, «расположен на южном склоне Сионской горы».

«Ввиду того, – резюмировал наш дипломат, – что мы не имеем ни одного клочка земли на Сионской горе, возможно, что ИППО пожелает приобрести один или оба участка» (251).

В фокусе внимания генерального консульства Российской империи во время управления им А. Г. Яковлевым находился так называемый еврейский вопрос, связанный с переселением евреев из России в Святую Землю.

К началу XX века в Палестине проживало 450 тыс. арабов и 43 тыс. евреев. С 1880 по 1904 г. число евреев в Земле обетованной выросло с 26 тыс. до 55 тыс. человек