Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

Рудневым сговорились заманить невидимку в купе, и тем, как он очнулся на берегу, Белецкий не помнил. Тем более он не мог дать никакого разумного объяснения тому, что случилось с ним позже. Белецкий лишь сокрушался о своей постыдной роли, не находя себе никакого оправдания.

— Не кори себя, Белецкий! То, что ты оказался на месте убийцы — Промысел Божий! — утешил его Дмитрий Николаевич. — Если бы сегодня в меня стрелял невидимка, мы бы с тобой сейчас не разговаривали, ну или вели беседу на небесах… Кроме того, личность главы заговорщиков теперь может быть подтверждена надежным свидетелем.

Руднев вынул из кармана блокнот, несколькими уверенными штрихами изобразил суровое мужское лицо и показал Белецкому.

— Это твой наниматель?

Белецкий подтвердил и в свою очередь спросил:

— Вы знаете, кто он?

Ответ Руднева Белецкого ошеломил.

— Не может быть! Это ошибка! Вдруг мне опять изменяет память и я видел другого человека?

— Нет никакой ошибки, Белецкий! Ты видел именно его. Начальника особо секретного отдела товарища Горбылева.

Глава 32

— Все детали мне неизвестны, — принялся объяснять Руднев, — но, думаю, в общем и целом дело обстояло так. Представители эсеровской партии, ярые противники мирного договора с Германией, решили организовать масштабную провокацию с целью вновь запалить костер войны. Их план состоял в убийстве дипломата и похищении реликвии, требуемой немецкой стороной по условиям Брестского договора. Одним из участников заговора был Петр Иванович Лебедев, именуемый Герцогом. По всей видимости, именно он стал связующим звеном между заговорщиками и Горбылевым, который в какой-то момент, а то и с самого начала, решил вести свою игру, для чего нанял легендарного убийцу-невидимку, отыскав того в изъятом у сыщиков архиве Анатолия Витальевича.

— Вы думаете, Горбылев нанял невидимку втайне от остальных заговорщиков? — вставил вопрос Белецкий.

— Уверен! Неуловимый убийца нужен был ему, чтобы в определенный момент полностью перехватить инициативу и замести следы, уничтожив всех, кто знал о его участии в заговоре. Мою гипотезу подтверждает история с Янсонсом и Балыбой, которые с подачи Горбылева осуществили кражу венца Фридриха Барбароссы. Думаю, эти двое, пользуясь положением и старыми связями, полученными еще во времена их бурной революционной юности и лихих эксов, прикарманивали и сплавляли за кордон ценности, конфискованные у жертв революции. Их подельниками были адвокат Косторецкий, контрабандист Киршнер и начальник московского собеса.

Пока не знаю, чем собесовец навлек на себя беду, но он стал первым, кого Горбылев отдал на расправу фантому. Его смерть всполошила сообщников. Предполагаю, что Киршнер, узнав подробности происшествия и будучи лучше других осведомленным о криминальном мире, заподозрил, кто именно осуществил казнь, а также назвал имя Терентьева, единственного на тот момент хранителя сыскного архива. Далее от ножевого удара в сердце погиб и сам Киршнер. Такой способ убийства нехарактерен для невидимки, так что, скорее всего, фантом не имеет к этому происшествию никакого отношения. Тем не менее две смерти подряд не на шутку напугали подельников, и они попытались выяснить, кто устроил охоту на членов их шайки. Терентьева они найти не смогли и стали искать меня. Им повезло! Меня задержали, когда при мне оказалось досье на невидимку. Думаю, они и впрямь подозревали, что мы с Терентьевым наняли убийцу, желая втихую разделаться с их преступным картелем.

— Подождите, Дмитрий Николаевич, — снова перебил Белецкий, — а вся эта история с провокацией и убитым филером… Кто и с какой целью ее устроил?

— Тут я не до конца уверен, — признался Руднев. — Скорее всего, они же все это и подстроили, чтобы шантажировать меня, а по факту — подставили под обвинение в убийстве. Как бы то ни было, они буквально похитили меня из Гнездниковского, привезли на квартиру адвоката и пытались выколотить признание. Но тут, в самый неподходящий момент, им передали приказ товарища Горбылева найти меня и доставить к нему. Желая скрыть от начальства свое самоуправство, а заодно и избавиться от тайного врага, они отправили меня в Бутырку на растерзание, а чтобы иметь оправдание своим действиям, задним числом сфабриковали донос и завели дело, на основании которого я якобы был арестован. В конце концов Горбылев выяснил, где я, организовал мое освобождение и привлек к участию в розыске похищенного венца.

— Зачем же ему это было надо, если, по вашим словам, он сам его похитил? — скептически спросил Белецкий.

— Самое простое объяснение заключается в том, что украденный Янсонсом и Балыбой венец похитил кто-то третий. Возможно, это сделали Хранители. Связь их с этим делом, в общем-то, просматривается, хотя, признаться, я не могу объяснить их интерес ко мне и охоту, устроенную на меня Фогтом-младшим. Может быть, это какая-то параллельная история.

— Ну, хорошо, — согласился Белецкий. — Допустим, Горбылев идет ва-банк и обращается к вам за помощью, но почему в этот же день в Зубалове вас снова пытаются убить люди Янсонса?.. Янсонс продолжает вас опасаться и решается идти против намерений Горбылева?

— Нет, на этот раз Янсонс натравливает на нас своих псов именно по приказу Горбылева.

— Подождите-подождите, Дмитрий Николаевич! Это нелогично! Горбылев же только-только договорился с вами о помощи. Зачем ему вас убивать?

— Из-за неудавшегося убийства Дульского.

— Почему вы решили, что старика должны были убить?

— Потому что к нему приходил невидимка, но не застал. Дульский неожиданно уехал в Москву, что его и спасло. А вот взломщику, охотившемуся за бумагами революционного Мафусаила, повезло меньше.

— Я все равно не понимаю, почему в нас стреляли.

— Горбылев хотел убить Дульского, поскольку тот знает нечто такое, что может поломать игру Горбылева или как-то выдать его. Старик и нам мог это рассказать.

— Но не рассказал! Вот ведь упрямый хрыч!

— Напрасно ты его ругаешь, Белецкий. Скорее всего, Дульский не имеет понятия о том, какими опасными сведениями располагает. Да и мы, видать, не задали ему нужного вопроса.

— Предположим, что так… Но как вы объясните дальнейшие события? Почему Горбылев разделался с Герцогом и Балыбой?

— Герцог был той ниточкой, что тянулась от заговорщиков к Горбылеву, поэтому он был обречен с самого начала. А Балыбу, да и Янсонса скорее всего, Горбылев ликвидировал после того, как я высказал свои подозрения — уверен, что верные — об их участии в краже венца. Горбылев испугался, что, возьми Трепалов этих типов в оборот, они бы выдали своего начальника.

— Выходит, Горбылев позвал вас на свою голову, — резюмировал Белецкий.

— Выходит! Только и наши с тобой головы оказались в закладе, — невесело усмехнулся Руднев. — Горбылев не рассчитал. Он надеялся, что я стану копать в сторону последнего похитителя венца, а я раскрыл его же собственные