Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

надежда на лучшее не оставляла: разве не Игорь обещал помочь, возможно, Андрей был не совсем прав, когда видел в нём одного из участников милицейского сговора. Мало ли в какой роли выступал Игорь там, в изоляторе, но Андрей хорошо помнил, как разговаривая с Серёгой, Игорь осуждал Ледогора за скаредность, обещая разбить ему морду. Пожалуй, наш оперативник был в курсе их взаимоотношений, то-то так волновался перед отбывкой Васёк, за тем, как подобострастно суетятся «шестёрки» перед заехавшим в «хату» смотрящим, Ветлицкий тоже решил не ударить лицом в грязь и, не слезая со «шконки», радостно поприветствовал Игоря. Тот снисходительно усмехнулся:

– Здорово, Андрюха.

«Вот как, меня ваш смотрящий тоже знает».

Игорь по-хозяйски оглядел камеру, заметив хвойную веточку, наряженную под новогоднюю ёлку, подозвал Петровну и отдал ему команду освежить к празднику кое-что из вещей, то есть, попросту говоря, постирать грязное бельё. Пьяный суетливо доставал из сумки свежие простыни и, то угодливо заглядывая Игорю в глаза, то сердито прикрикивая на помощников, приступил к заправке хозяйской постели. Вообще-то слово «хозяйской» здесь употреблено не совсем точно. В тюрьме хозяин один – её начальник. Игорь же, разгрузив одну из привезённых с собой сумок, выставил на батарею пару блоков «Золотой Явы» и «Петра», он их будет курить сам, изредка оделяя своих помощников, но если случится, что кто-то из сокамерников, видя шефа в хорошем расположении духа, попросит:

– Игорь, угости «америкой», то он не откажет. Привёз «смотрящий за хатой» и чаю.

– Игорь уже второй год «хату греет», – уважительно ввёл Андрея в их тюремную действительность Сашка Дворяк.

После того как ажиотаж первых минут встречи несколько стих, Игорь, включив погромче магнитофон, занимает своё место на «шконке», и к нему на совет по одному подсаживаются приближённые. О чём они разговаривают, не ведомо, но то, что разговор был и об его персоне, становится совершенно ясно.

– Андрюха! – подманивает Ветлицкого пальцем «смотрящий». – Присаживайся.

Кажется, времени у моих опекунов на то, чтобы меня заставить заново себя оговорить, становится всё меньше и меньше, поэтому разговор идёт напрямую.

– Ты сделал, что тебя просили?

– А что я должен был сделать? – Всё в душе упрямца обрывается, последние надежды на заступничество «друга» рушатся, и в душе поселяется знакомое чувство безысходности и наплевательского отношения к жизни…

– Не виляй, помнишь наш разговор в изоляторе?

– Помню.

– Так вот, я тебе помогу, и мы станем вертеть операми как захотим, но для этого нужно их успокоить, сунуть им эти «явки», как собакам кость: «Гложите!», и пока они с написанным разбираются, мы – жалобы: одну, другую… Ты же видел, сколько у меня адресов, пусть потом трясут своими бумажками… Или ты мне не веришь? – Игорь нехорошо прищурился. – Я тебе не мальчик и не дай-то бог со мной играть в прятки. Ледогор-то как себя вёл?

– А что Ледогор? – Андрей уже не позволяет опять провести себя вокруг пальца, начиная догадываться, что всё это одна компания. – Ледогор тоже просил написать про то, что узнал от оперативников или на опознаниях…

– Оно и хорошо, больше и не надо, напишешь. – Иванович отстанет, а на него начальство давить не будет…

Ветлицкий молчал. Мотать головой, как прежде, боялся, но и согласиться на то, отчего уже раз нашёл в себе силы отказаться, тоже не мог. Пока он мучительно искал выход из создавшегося положения, кормушка открылась и дежурный выкрикнул его фамилию.

– Дачка, Андрюха, это «дачка заехала»! – радостно бросились навстречу сокамерники. Ветлицкий подошёл к двери и согнулся над окошечком.

– Фамилия, имя, отчество. Так! От кого передача?

«От кого же может быть: возможно, из дому или от тёти Лены?» – наугад назвал фамилию тётушки.

– Нет!

Теряясь в догадках, вспомнил – может, от её дочери, Ольги?

– От Свиридовой?

– Правильно! Адрес…

Называется улица и номер дома. Дежурный удовлетворённо кивает головой и предлагает, сравнив содержимое посылки с описью, поставить внизу свою подпись…

Посылка оказалась большой, и ребята с готовностью стали сносить продукты на стол, что, конечно же, являлось со стороны получателя промашкой. По такому случаю нужно было достать свой баул и всё сгружать туда, потом уже оделяя других и не ущемлять себя, а так… Впрочем, вскоре Андрею пришлось забыть не только о передаче, но и вообще обо всём на свете.

Последним из коридора подали большой пакет с яблоками и апельсинами, разрезанными на дольки, и Ветлицкий протянул его тем, кто был поблизости.

– Угощаешь? – переспросил Кислый.

– Конечно.

Фрукты мгновенно улетучились со стола, причём, пока Андрей носил сколько-то спящему Серёге Иванову, ему самому ничего не досталось. Тогда Пьяный, тот самый приближённый к Ледогору парень с пушком вместо волос на голове, пошёл туда, где на «шконке» сидел Дворяк, и вернулся с половиной яблока и апельсином.

– Ешь, Андрюха, а то здесь не успеешь глазом сморгнуть, как без штанов оставят…

Ветлицкий удивился порядочности «шестёрки», но фрукты взял. Желая быть до конца великодушным, а с другой стороны, хоть этим задобрить «первую семейку», предложил:

– Возьмите себе сколько надо.

– А зачем? – удивился Игорь. – Пусть всё здесь лежит, и ты сам будешь с нами шамать.

Понимая, что каждый раз подходить к столу, возле которого находились «шконки» Игоря и Ледогора, распорядителю «дачки» будет не с руки, тем не менее – ничего не поделаешь, пришлось все продукты оставить у его попечителей. Чувствовалось приближение Нового года, до ужина осталось часа полтора, может, меньше, когда Андрей подозвал меня к Игорю.

– Так что, Андрюха, надумал?

Поняв, что дело упирается всё в те же пресловутые «явки», но не рассчитывая, что допрос продолжится сразу же после того, как братва подзаправилась присланными пряниками и конфетами, Ветлицкий растерялся:

– Ребята, понимаете…

– Понимаем. Он, Игорь, не врубился…

– Ладно, идите отсюда, – грубо оборвал «смотрящий за хатой» своего подручного. – Я немного посплю, что-то голова разболелась.

С этими словами Игорь откинулся на подушке и, скорее всего, сделал вид, что его тотчас сморил сон, а Андрей, этот маленький крепыш с совиным личиком, кивнул мне:

– Пошли!

– Куда?

– В спортзал, если по-хорошему не понимаешь.

«Спортзалом» оказалось пространство всего в трёх шагах от стола, возле «шконки», где стояла наша посуда.

– Стой здесь и думай, – приказал мне Андрей, а сам отошёл к столу пошептаться о чём-то с Мразью и Кислым. Вернулся он быстро, и неожиданно Ветлицкий получает довольно-таки ощутимый удар по позвоночнику, потом ещё и ещё. Заныла спина и если бы он одной рукой не держался за металлическую стойку, то, скорее всего, упал бы.

Андрей, кличка у него была Пьяный, заглянул снизу вверх:

– Я ведь могу так ударить,