Змей Севера - Гордон Догерти

Паво и легионеры XI-го Клавдиева легиона обменялись нервными взглядами. Неужели следующий этап Готской войны уже наступил?

— Будет сформирована вексилляция для отправки в Антиохию… — Галл повернулся к углу двора и посмотрел Паво прямо в глаза. Лишь на одно биение сердца губы трибуна тронула та самая неуловимая тень улыбки. — Мы идем на восток!

Сердце Паво загрохотало. Он взглянул на Суру, затем на Фелицию.

Фалера жгла ему грудь.

От автора

Дорогой читатель,

прежде всего, я хотел бы сердечно поблагодарить вас за прочтение моего романа — поддержка таких читателей, как вы, значит для меня, как для автора, всё. Далее я хотел бы поделиться с вами своим подходом к вплетению сюжета книги «Легионер: Змей Севера» в очень реальный и поворотный момент поздней античности.

В I веке нашей эры, далеко на востоке от римского мира, где-то близ современной Монголии, произошло нечто, что необратимо изменило ход истории. Агрессия и перенаселение в тех продуваемых ветрами скалистых степях заставили орду выносливых кочевых всадников, известных как гунны (хунну), начать неумолимую миграцию на запад. Казалось, они решили преследовать заходящее солнце, обращая в бегство целые народы по мере своего продвижения. Это положило начало тому, что историки теперь называют «Великим переселением народов» — грандиозному смещению населения с востока в сторону Европы. Мастерство гуннов в стрельбе из лука и конном бою позволило им подчинить почти все племена, встреченные в степях, а затем и в Скифии. Римский историк Аммиан Марцеллин рассказывает, как такие народы, как аланы, агафирсы, андрофаги, будины, гелоны, меланхлены и невры, — все они попали под гуннское иго в течение следующих нескольких столетий. Затем эти племена были принудительно включены в гуннское войско для продвижения к следующей цели на западе: Гуттиуде, земле готов и последнему буферу между гуннами и Римской империей.

В конце 376 года н.э. готские армии были разобщены, а множество соперничающих «судей» боролись за верховную власть. Но когда на их северных границах несметной массой появились гунны, готы наконец отбросили свои разногласия. После долгих лет раздоров многочисленные разрозненные фракции в одночасье сплотились в горниле бедствий, и их лидером стал Фритигерн. Но, будучи застигнутыми врасплох столь свирепой армией захватчиков, объединенные готы быстро поняли, что не смогут удержать позиции и дать бой. И тогда, подобно любому другому народу, оказавшемуся на пути гуннов, готы побежали, спасая свои жизни: на юг, к Дунаю и Восточной империи.

Легионы лимитанов, составлявшие гарнизоны крепостей вдоль реки Данубий, были недоукомплектованы, плохо оснащены и не готовы к какой-либо серьезной активности на границе. Вдобавок ко всему, они оказались единственными стражами Фракии и Мезии после того, как император Валент отозвал основную часть полевых армий этих провинций на персидский рубеж. Поэтому, когда Фритигерн с морем готских воинов и их семей появился на северном берегу Дуная, моля об убежище, у легионов не было иного выбора, кроме как пропустить их. Точное число готов, прибывших в тот день, варьируется от источника к источнику; одни называют цифру до миллиона, другие дают более консервативную оценку — около ста тысяч. Но даже меньшая из этих цифр означала беспрецедентное объединение и мобилизацию ранее разрозненных готских племен и представляла собой огромную проблему для римской провинции Нижняя Мезия. Аммиан, писавший об этом спустя несколько лет после событий, описывает переправу готов через Дунай как неистовую и тревожную:

«Толпа была такова, что, хотя река эта — опаснейшая в мире… множество людей пытались переплыть её и тонули в борьбе с силой течения».

Принято считать, что император Валент попытался задним числом приукрасить это бурное событие, восхваляя готов как готовое подкрепление для поредевших пограничных легионов. В действительности же это был первый из многих черных дней для империи. Голод вскоре охватил переполненный лагерь беженцев и окрестные римские поселения. Но самую густую тень отбросили деяния некоторых римлян; в отсутствие имперских полевых армий встречать Фритигерна и его людей в день переправы пришлось некоему комесу Лупицину. Аммиан описывает Лупицина как «гнусного полководца… источник всех наших бед». Действительно, считается, что именно действия Лупицина и людей под его командованием спровоцировали последовавшее восстание готов. Их жестокое обращение с готами в первом лагере беженцев у Данубия — включая обмен гнилого собачьего мяса на готских рабов — хорошо задокументировано и, как полагают, стало искрой, побудившей Фритигерна двинуться на Маркианополь в поисках пропитания. Затем, уже в городе, провалившееся покушение Лупицина на Фритигерна (исторические тексты указывают, что покушение произошло на пиру внутри Маркианополя, так что признаю использование художественного вымысла в моем альтернативном изложении этого события) уничтожило последние остатки лояльности, побудив разъяренного юдекса собрать свои армии и объявить войну империи. Так началась Готская война.

Пока Фритигерн и его орды бесчинствовали в сельской местности Мезии, еще множество готов хлынуло через Дунай, ища спасения от гуннов и пополняя армию юдекса. Кроме того, многие готские солдаты, служившие в имперских рядах, дезертировали из своих легионов, чтобы сражаться бок о бок с сородичами. В частности, Суердий и Колиас из гарнизона Адрианополя упоминаются в исторических текстах как благородные центурионы, которые изначально не имели намерения предавать империю, пока правитель города не вынудил их действовать, потребовав, чтобы они ушли:

«Сначала они сохраняли верность Риму, но ситуация изменилась, когда им приказали двинуться на восток… из страха, что они примкнут к Фритигерну».

Считается, что приказ правителя был отчасти продиктован ошибочной обидой, так как его виллу недавно разграбили готы. Но это был дорогостоящий просчет. Беснующаяся толпа горожан, нанятая правителем, попыталась ускорить уход готского гарнизона. Загнанные в угол этим вооруженным сбродом, готы не имели иного выбора, кроме как дать отпор, и Суердий с Колиасом повели своих легионеров в бой, убив многих враждебно настроенных граждан. Разъяренные и ущемленные в правах, они и их люди затем совершили налет на городские имперские склады оружия и припасов, после чего поспешно удалились, чтобы немедленно присоединиться к рядам Фритигерна.

Битва при Ад Салицес, также известная как Битва у Ив, произошла весной 377 года н.э. и стала первым крупным полевым сражением Готской войны. Место битвы неизвестно, но считается, что оно находилось в пределах двадцати километров от Маркианополя, у края Гемских гор, на равнине с небольшой ивовой рощей. Аммиан описывает, как готы выстроились, заняв задними рядами выгодную позицию на возвышенности, и использовали кольцо повозок в качестве своего рода барьера или укрепления. Он объясняет, что боевые действия начались с длительного обмена метательными снарядами, прежде чем пехота двух сторон столкнулась. Затем он пишет