Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– А ты что здесь делаешь? – И тот был сразу переведён в камеру напротив, как сказал Серёга Иванов, определив по шуму в коридоре.

Выходка Пьяного выбила Андрея из колеи, скорее всего, поднялось давление, а тут ещё в камеру заехал какой-то мужичонка, типичный сельский житель, какими любят их изображать киношники. Перед этим «совёнок» куда-то отлучался и, придя в «хату», стал наседать на «колхозника», все его сразу прозвали Комбикорм, потому что он ухитрился сесть за два мешка комбикорма. Просто так хлопать глазами было чертовски трудно, а тут ещё на улице потеплело, значит, и у нас в камере тоже, выпал снежок (всю ночь шкрябали лопатами по плацу тюремного двора)… Глаза непроизвольно слипались, голова становилась тяжёлой, а Пьяный грозится:

– Смотри, Андрюха, уснёшь – «спортзал»!

Казалось, ещё немного – и сердце остановится. Спать, спать хотя бы сидя, хотя бы смежить веки на минуточку, но страх перед наказанием заставлял мобилизовываться, тем более непонятно, зачем Андрею нужна очередная зацепка, чтобы начать меня колошматить, Пьяному тоже было не до сна, он с Кислым и Мразью подтянули к столу Комбикорма и вынуждали его что-то писать, кажется, очередное «чистосердечное признание». Зачем это нужно было оперативнику, а возможно, что по собственной инициативе «шестёрки» грузили мужичка, но даже издали было слышно, как он говорил окружившим его прессовщикам:

– Я два мешка взял, так и писать?

– Два-а, – растягивая слова, передразнивал свою жертву Женька, – пиши – четыре!

– Пиши, пиши, – в тон ему вторил Кислый, и все трое согласно кивали головами, причём Пьяный не забывал искоса посматривать на меня:

– Не спи…

Он был двадцатипятилетним парнем. По жизни приходилось встречаться с различными людьми, только чтобы столько цинизма, человеческой подлости и нахальства у одной личности не встречалось. Было непонятно, где он рос, кто его воспитывал. Судя по разговорам, у Пьяного где-то за городом жил отец, он жалостливо отзывался о своём брате, утверждая, что даже взял часть вины последнего на себя.

Закончив возню с Комбикормом, вся эта «шобла» испытала некое удовлетворение и несколько расслабилась. Утром, после проверки, «совёнка» вызвали «на коридор», и он точь-в-точь, как когда-то Игорь, прихватив листки с писаниной несчастного воришки, бочком выскочил за дверь. Вернулся Пьяный вполне довольным. Немного пошептался с дружками, покомандовал и вскоре завалился спать, словно бы враз забыв о своём подопечном. Ветлицкий ещё поклевал носом немного и тоже полез наверх… Проспал часа полтора, но и того хватило, чтобы хоть немного восстановиться после бессонных суток…

Комков Игорь вернулся, как обычно, в пятницу, а Андрей уже почти месяц безвыездно загорал «на тюрьме». Изредка по своим делам наведывался сюда адвокат и ставил своего подзащитного в известность, как идут дела, но сказать ему было особенно нечего, а возможно, он просто не хотел расстраивать Андрея. Нового компромата у следователей не было, да и откуда ему было взяться, хотя Хельга провела ещё один обыск в поселковом доме и в школе. На этот раз оперативники держались корректно, просмотренную книгу ставили аккуратно на своё место, а сама следовательница на все попытки Валентины поговорить с нею о муже только делала круглые глаза, жестом показывая на оперов и прикладывая палец к губам… То есть вела себя довольно странно, правда, до этого в приватной беседе посетовала, что, когда вручали ей, Хельге, это дело, то она сразу сказала начальству, мол, хотите убрать из органов и уточнила: «Я же не садистка».

Вот и в тот раз «гости» уехали не солоно хлебавши.

Зато однажды Пьяный поманил Ветлицкого в угол, на «шконку» Ледогора. Андрей подошёл к Пьяному, и тот, прибавив громкости в магнитофоне, доверительно склонился к собеседнику:

– Знаешь, Андрюха, я вижу, как ты маешься, а если и вправду жить не хочешь, научу, как…

Не ожидая подобного от «совёнка», Андрей с удивлением ошарашенно уставился на такого советчика:

– Ну?

– Может случиться так, что тебя куда-нибудь повезут, значит, лови момент и беги. Сразу пристрелят. Усёк?

Пришлось молча принять совет Пьяного за очередную «шнягу», как говорят блатные. Куда Ветлицкого могли повезти, разве на ИВС, в автозаке, так там всё отработано до мелочей: из двора, тюрьмы – во двор МВД, сопровождающие – цепью… Вряд ли кто стрелять будет, дадут по спине прикладом – и вытянешься под ногами у охранников. Но в понедельник, не помнится какого уже числа, Андрея выдернули на этап. Игорь удивился:

– Рановато, хотели вместе со мной, в среду…

Ветлицкий радовался, что оторвался от опекуна, но в среду, вечером, в камере изолятора временного содержания появился Игорь, и стало понятно, от него никуда не деться. Впрочем, кроме того, что в изоляторе можно было не опасаться «прессовки», здесь больше перепадало из передач от родных… Игоря каждый вечер выдёргивали: наверх он возвращался приободрённым и тоже с едой, которую ему приносили домашние. Однажды вернулся возбуждённым и пьяненьким, похваставшись:

– Я сегодня стакан водки и пива выпил, кстати, ты с Гуровым не знаком?

Гуров, кажется, тот самый следователь, который обязан был негласно влиять на Ветлицкого через уголовников по таёжному делу.

– Нет, не знаю, а что?

– Да так, ничего, – уклончиво ответил Игорь, поняв, что фамилию «следака» он засветил. – Мы с тобой, Ветла, такую карусель завертим, – пообещал он радостно. Чувствовалось, что спиртное ему ударило в голову, но буйным Ком от этого не стал, наоборот, заметно подобрел. Хочешь, и тебе встречу с женой организую? Ты ей «мульку» напишешь и передашь потихоньку.

– Как это, потихоньку?

– Ну, возьмёшь себе в рот и при поцелуе толкнёшь, понял?

– Зачем же мне такие ухищрения? – отстранился Андрей от советчика. – Я и с адвокатом могу что угодно пересказать, опять же секретов у меня нет.

– Взялся за старое, нет или есть. Положись на меня, я уже больше года отбрыкиваюсь, а тоже невиновен. – Игорь в какой уже раз принимался рассказывать про свою «делюгу», но всякий раз не доводил повествование до логического конца. Раз чуть не заплакал, посетовав, что «мусора» запугивают свидетелей.

Только пусть они не рассчитывают, что легко со мной справятся, они своё, а я – жалобу. Знаешь, Андрюха, тебя они боятся… – сказал Игорь безо всякого перехода, и это сообщение не столько удивило Ветлицкого, и он даже не стал переспрашивать Комкова, предполагая, что дело на оперативников, которые довели подследственного почти до самоубийства, не заглохло, значит, опасаться им было чего.

– Сам-то ты как? – перевёл Андрей разговор на другую тему.

– А что я, либо грудь в крестах, либо… лоб зелёнкой намажут. Другого выхода нет. Мне бы таких адвокатов, как