Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

банка с набором разнокалиберных ложек (Андрей сразу отметил, что среди деревянных есть и алюминиевые, запрещённые в Магинске), окно, напротив входной двери наглухо забранное железным зонтом с просверленными в них отверстиями для света – первый этаж всё-таки, за окном какой-то пропускник, угадывается по выкрикам проезжающих и характерному металлическое стуку ворот.

Потолок в камере низкий, прямой, значит, эта часть красногорской «кичи» современной постройки, хотя само здание основного корпуса постарше своей магинской подружки… Заботилось царское правительство о заключённых, ведь строительство тюрем и есть один из показателей такой заботы.

– Осмотрелся? – возвратил его на грешную землю «смотрящий». – Давай знакомиться, я Виктор.

– Андрей Ветлицкий.

– Сойдёт, значит Ветла. Вот твоё место, – и парень указал на верхнюю «шконку» посредине камеры. – Располагайся. Ты, как я понял, «на криминал»?

– Конечно.

– Ну, здесь почти все такие же…

Действительно, кроме нового знакомого, потом того самого «дедушки в красной рубахе», о котором Ветлицкий уже как-то упоминал и ещё двоих: Олега – внешне похожего скорее на менеджера, а не наркомана, как позже выяснилось, и ещё одного Витьки, тёзки нашего «старшого», парня по кличке «Колобок» – бывшего шофёра на красногорском ТВ, загремевшего за разбой, мастеровитый Серёга из Камска, чем-то похожий на того Серёгу, который сочувственно относился к Андрею в магинском централе, Ваня – восемнадцатилетний оболтус, спустивший весь домашний скарб «за наркоту», вплоть до телевизора и холодильника, ещё один Сергей, парень лет двадцати семи, умница, с тремя курсами университета, но вспыльчивый, что его и сгубило – убил сверстника на вечеринке. Кроме них было ещё два наркомана: вихлястый подросток Женька и опытный вор, кажется, туберкулёзник, Юрка, замашками похожий на Кислого. Кроме заурядных личностей было здесь трое, которые несколько из общей массы: первый – Жеха-Одеколон, бывший слесарь, изготовивший на работе тесак и пырнувший им прямо на рынке свою жену-«челночницу». Убил «особо дерзким и циничным способом», – как значилось в обвинении. Вроде сделать подобное в укромном месте менее ужасно и омерзительно? Но таковы уж наши понятия. Одеколон рассказывал, впрочем, такое он объяснял всем вновь прибывшим, что толпа бросилась на него, и милиции пришлось спасать убийцу от разъярённых сограждан. Второй обитатель «транзитки» – полусумасшедший Володя, тот самый «обиженный», что спал под нарами, тоже прикончил женщину, свою мать. Говорит, что ничего не помнит, а третий – уникальный старик, с приличной бородой, бывший диссидент, который всем показывал вырезки из газет десятилетней давности с описанием своих «подвигов», когда он, протестуя против «брежневщины» писал на заборах лозунги, призывая народ не молчать. КГБ порядком потрепало нервы «борцу за дело демократии», но на судебно-психиатрическую экспертизу он загремел за то, что крепко поколотил жену за измену, и та Свирида Антоновича не пожалела, а чего жалеть старикашку и теперь он доказывал свою правоту тем, кто ожидал очереди для отправки «на криминал», причём, в отличие от последних, Антоныч уже вернулся «оттуда», что давало ему право на постоянное запугивание новичков баснями навроде той, что «в больничке» пытают электрошоком, держат в смирительных рубашках и ставят болезненные уколы. Справедливости ради нужно сказать, что всё это было чистой воды враньём, той самой «лапшой», которую навешивал выживший из ума старикан ошалевшим от всего, что на них свалилось, подследственным. Кстати, Свирида почему-то дружно недолюбливали все зэки. Юрка-наркоман, не вынеся дедовой болтовни, пообещал тому нечто ужасное. Антонович только усмехнулся:

– Ну, что ты мне можешь сделать, трепло?

Юрка опешил, действительно, драться в «транзитке» не полагалось, тем более «прессовать». Вообще-то, насколько Андрей понимал, Хельга зря торопилась с отправкой Ветлицкого «на криминал» в легковом автомобиле, всё равно будущих «психов» выдерживали недели по две, а то и более в камере красногорской тюрьмы, где они просто ожидали своей очереди к врачу-психиатру, но уже здесь за теми, кажется, начиналось наблюдение.

«Дозревшие» уходили «на больничку», а взамен приводили новеньких с этапа или подобных Антоновичу, от Сан Саныча из психушки.

Не успел Андрей обжиться «на верхотуре»: расстелить одеяло, пристроить в головах торбу с вещами, как «смотрящий» со своей «шконки» спросил:

– Бакланишь, Ветла?

Скорей всего, он имел в виду, что тот является новичком в той системе, куда попал, хотя, уловив скрытую иронию в его вопросе, Ветлицкий всё-таки ответил утвердительно:

– Бакланю.

Виктор кивнул и пригласил на собеседование.

Минут двадцать «жевали сопли», как говорят в таких случаях. «Старшой», не очень-то нажимая на суть дела, пытался выведать нечто поверхностное: как жил раньше да что думаешь делать? Андрей же и вообще не склонен был исповедоваться «смотрящему». Ещё Игорь посоветовал когда-то:

– Будут спрашивать, за что сидишь, скажи, что подрался на вокзале, а жена пострадавшего оказалась шишкой на ровном месте, тем более у тебя и статья-то 206-я, а это хулиганка.

Конечно, Хельга потом постаралась в отместку за его упрямство закатить едва ли не сто одиннадцатую по новому УК, но только прикрыв её тридцатой. На вопрос о последней уклончиво ответила:

– Да так, просто попытка.

Один из друзей после предположил:

– Может, они побег постараются тебе навешать? Эти «ребята» просто так не отпускают, но вернёмся к красногорской «транзитке». Провести Ветлицкому пришлось там, как выяснилось, две недели. За это время он успел получить две хорошие передачи от сына Валентины, своего пасынка, который на красногорском рынке зарабатывал на жизнь, причём у дверцы «кормушки» произошёл один из тех курьёзов, которые всегда сопровождают бедных «психов».

Дежурный, доставивший «дачку» к дверям камеры, стал выпытывать, как это и положено по инструкции, от кого передача да по какому адресу проживает её приславшее лицо. Андрей до того растерялся, что названия всех улиц, на которых проживали его красногорские родственники, вылетели напрочь из головы. Дежурный уже начал нервничать, но выручил всё тот же многоопытный «старшой», Виктор, прикольный, вообще-то, парень.

– Да ты что, – подскочил он к «кормушке», и обращаясь к бдительному охраннику, – разве не понимаешь, что перед тобой псих?!

– А-а-а, – только и пробормотал «дубак» и стал безропотно передавать в «хату» пакеты с китайской лапшой, конфеты, лук, сахар и печенье. Витёк не отходил от «кормушки», следя через её окошко за действиями охранника, и пока Ветлицкий расписывался в приходной ведомости, его ребята всё перетаскали на стол. Расписавшись, Андрей протянул руки за пакетами, но дежурный отдал последний, упавший возле двери «булик» куриного бульона «Кнорр», подобный тем, которые сейчас так усиленно рекламируются по всем программам ТВ. Хозяин посылки с растерянностью посмотрел на бульонный кубик.

– А это тебе, Ветла! – удачно пошутил Витёк, и железная дверца захлопнулась перед самым носом, и такое утверждение оказалось недалёким от истины: конфеты, сахар и «булики» перекочевали сначала на пустую «шконку» над