Сакаджавея, женщина-птица. Проводник Льюиса и Кларка - Джеймс Уиллард Шульц

И со слезами на глазах она повернулась, чтобы поставить несколько глиняных горшков на огонь. Это была очень красивая женщина лет тридцати. Невысокая, довольно стройная, она делала всё очень быстро и грациозно. Её длинные, тщательно заплетённые волосы ниспадали по спине до колен. На ней было платье из синей ткани, отделанное на груди несколькими рядами бусин из зубов вапити и подпоясанное на талии.

Теперь я представил своих друзей Шарбоно. Он пожал им руки и велел мне передать, что они были желанными гостями в его бедной хижине, а затем он распределил нас по местам: одно ложе для меня и моего почти брата, а другое – для Тяжелой Шкуры. Он раздвинул занавески, и мы были рады сложить наше оружие и тяжелые накидки из бизоньих шкур и присесть отдохнуть. Через несколько минут женщина разогрела еду и поставила её перед нами в необычных маленьких серых глиняных кувшинчиках местного изготовления. Это была вкусная еда – кукуруза, сваренная с мясом, и мы много её съели. Не успели мы поесть, как повалились на лежанки и почти мгновенно заснули.

Ближе к рассвету нас разбудил Шарбоно, и мы сели, обнаружив в хижине высокого, крепко сложенного, прекрасно выглядящего воина, никого иного, как Красного Щита, главного вождя селения. Он сообщил нам, что прибыли гонцы от отряда, выступившего против ассинибойнов, и принесли плохие вести. Оказалось, что мы видели только часть противника, потому что его люди наткнулись на отряд в более чем двести человек и были отброшены назад, потеряв семерых убитыми. Он послал в нижние селения за подкреплением, но знал, что не сможет собрать много людей, так как большинство мужчин отправились охотиться на бизонов вниз по реке. Он попросил нас пойти с ним, прихватив с собой наши хорошие ружья, и помочь в борьбе с нашим общим врагом. Конечно, мы не могли отказаться и вскоре после рассвета поспешили с отрядом, который он вёл, вверх по долине. В середине дня мы наткнулись на миннетари, которые ночью ушли из селения. Они остановились перед большой рощей, на краю которой тропа была перегорожена длинной и высокой кучей кустарника. Позади кучи в неподвижном, холодном воздухе поднимался дым от нескольких костров.

– Вот они, Перерезающие Горло, – сказал нам предводитель ночного отряда. – Вот они, в безопасности за своей баррикадой, жарят мясо на кострах и чувствуют себя прекрасно. А у нас недостаточно сил, чтобы напасть на них. Прошлой ночью они застали нас врасплох и убили семерых из нас!

– Ну, мы не можем штурмовать эту баррикаду, пока не придёт помощь из нижних деревень, – заявил Красный Щит. Так что мы ждали там на ужасном холоде, и вскоре после полудня к нам прибыло подкрепление – около двухсот человек из другого селения миннетари, из селения анахавей, или Чёрных Мокасин, и из двух селений манданов. Предводителем манданов был не кто иной, как Ма-то-то-па, или Четыре Медведя, близкий друг Одинокого Ходока. Он поприветствовал нас более чем сердечно и сказал, что мы должны навестить его, как только сможем, и остаться у него надолго.

Мы полагали, что под кустами баррикады скрываются тяжелые сухие бревна и сучья, через которые наши лошади не смогли бы прорваться, и, конечно, снег был таким глубоким, что мы не могли проскочить на наших животных мимо её краёв и таким образом обойти врага с фланга. Нам оставалось только атаковать по тропе, и было ясно, что по крайней мере некоторые из тех, кто будет впереди, падут прежде, чем смогут преодолеть этот барьер. Красный Щит взял на себя командование всем отрядом и приказал тем, у кого не было щитов, держаться сзади. В это число попадали Тяжелая Шкура, Красная Ворона, и я, но Тяжелая Шкура заявил, что, поскольку он теперь возглавляет шеренгу вождей, то останется с ними, и, конечно же, Красная Ворона поклялся, что будет держаться поближе к своему предводителю; я тоже должен был заявить, что поступлю так же.

Красный Щит оглянулся на нашу длинную шеренгу – более двухсот всадников, выстроившихся гуськом на тропе – и отдал приказ атаковать, и мы двинулись в путь, и одновременно зазвучала военная песня четырех разных племен – самый оглушительный диссонанс, который я когда-либо слышал. Он совершенно заглушал звуки военной песни пикуни, которые я и мои спутники выкрикивали так громко, как только могли.

За баррикадой в морозном воздухе всё ещё поднимался дым от костров вражеского лагеря, но мы не видели ни одного человека, пока не приблизились к широкой высокой груде кустарника, наваленной поперёк тропы. Мы не сомневались, что двести Перерезающих Горло наблюдают за нами через щели в баррикаде, уверенные, что смогут убить столько наших лучших воинов, что остальные повернутся и убегут от них. Мы подъезжали все ближе и ближе к завалу, но по-прежнему не могли разглядеть ни одного врага. Я так хотел! Как же сильно я хотел увидеть их; позвольте мне сказать вам, что гораздо легче приблизиться к видимой опасности, чем к той, которая скрыта! Впереди меня было десять человек. Я видел, как они один за другим прорывались через баррикаду, словно это была куча соломы, а затем в несколько прыжков моя лошадь перенесла меня через брешь, которую они проделали в кустарнике. Я посмотрел вдоль барьера, потом вперед и рассмеялся сдавленным, дурацким смехом. Нас обманули! Перерезающие Горло расчистили от снега шесть больших пятен и на обнажившейся земле разложили тщательно составленные костры из смеси сухого и сырого дерева, которые, несомненно, тлели и дымили день или больше, а потом погасли сами собой! Вокруг каждого очага были разбросаны ивовые черенки и мотки сыромятной веревки, а также два или три сломанных продолговатых обручей из ивовых веток. Враг соорудил снегоступы, а затем пошёл по проторенной тропе, по которой я и мои товарищи пришли предыдущим вечером. Сильный мороз, словно пухом, покрывал их следы на снегу, доказывая, что они опередили нас на несколько часов, но, как бы то ни было, мы последовали за ними, и довольно бесшумно; война между различными племенами продолжалась до конца!

Недалеко от баррикады мы наткнулись на семерых миннетари, убитых головорезами. Все они были скальпированы и ужасно изуродованы. Мы прошли через рощу по длинной открытой долине, через другую рощу и подошли к тому месту, где враг надел снегоступы и двинулся прямо на север, через замёрзшую реку. На противоположной стороне длинный мыс уходил от равнины к небольшой