1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

года как были упразднены, гарнизоны распущены, более-менее новая артиллерия раскассирована по другим крепостям, а часть фортового пояса вообще взорвана. Начальник инженеров Варшавской крепости 25 сентября сообщал командарму-2 С.М. Шейдеману: «На правом берегу реки Вислы все Варшавские укрепления срыты. В настоящее время возводятся полевые окопы для прикрытия Праги на правом берегу». Между тем эти пункты, контролируя постоянную мостовую переправу через Вислу, являлись ключевыми пунктами в борьбе за Польский выступ. Их занятие австро-германцами означало ведение изнурительной борьбы в Польше, где преимущество получало не численное превосходство, а техническое преимущество. Состояние же польской столицы для выполнения оборонительных функций являлось плачевным: «Укрепления 11-ти фортов первой линии обороны и 6-ти фортов второй линии были взорваны при ликвидации крепости, за исключением оборонительных казарм. В крепостной артиллерии было 28 полевых и 52 тяжелых орудия, при потребности в 500; в 27-м корпусе было две артбригады и мортирный дивизион»[36]. Просчеты в состоянии крепостных районов пришлось восполнять избыточной кровью пехоты, дравшейся в неблагоприятных условиях. Русские Сибирские корпуса сражались в численном меньшинстве (впредь до подхода резервов) и нехватке техники (под Варшавой не хватало ни артиллерийских орудий, ни снарядов для уже имевшихся).

Во время Варшавско-Ивангородской операции не имевшие тяжелых батарей русские войска, отжимаемые неприятелем к Висле, нуждались в искусственных укреплениях. Причина тому – превосходство противника на первом этапе операции во всех отношениях. Главное – в маневренности и движении, что позволяло немцам иметь превосходство и под Ивангородом и под Варшавой до тех пор, пока к оборонявшимся русским соединениям не подоспели перебрасываемые подкрепления, а на левом берегу Вислы не были образованы плацдармы, отвлекшие на себя часть неприятельских сил. Как писал современник, «в этот момент ожесточенной борьбы на р. Висле за переправы особенно чувствовалось уничтожение предмостных фортов у Варшавы и Ивангорода»[37]. Пехоте пришлось принять бой в наскоро сооружаемых полевых укреплениях – под ударами тяжелой германской артиллерии.

Кроме того, была оказана помощь и со стороны соседа – крепости Новогеоргиевск. В период Варшавско-Ивангородской операции гарнизон Новогеоргиевска состоял из бригады перволинейной 2-й пехотной дивизии и второочередной 79-й пехотной дивизий. Артиллерия: 38 рот крепостной артиллерии (1459 орудий и 202 крепостных пулемета), 4 крепостных и 26 саперных рот, 2 речные минные роты, 1 крепостная воздушная рота, 1 авиационный отряд, отдельная бригада пограничной стражи, 6-й Донской казачий полк, отдельный батальон Гвардейского экипажа (360 штыков). Всего – около 25тыс. чел.[38] Часть этих войск приняла участие в сражении под Варшавой. В конечном итоге польская столица была удержана, а в варшавском крепостном районе – сосредоточена русская ударная группировка, перешедшая в контрнаступление и вынудившая немцев отступать на запад, к государственной границе.

Таким образом, справедлив вывод о том, что крепость служила мощнейшим подспорьем обороны, рассчитанным на долгое время, только при условии включения ее в общеармейский фронт. Примером служат французский Верден и русский Осовец. Участники войны, стремящиеся хотя бы частично реабилитировать строительство крепостей, правомерно указывают на то, что при надлежащем командовании и стойком гарнизоне крепость могла успешно обороняться на протяжении довольно длительного срока: «Теперь более чем когда-либо крепости должны быть целыми организациями, богатыми всеми средствами борьбы: хорошим гарнизоном (что всегда забывалось), современной артиллерией (почти что всегда служили складом отживших систем), прекрасными сообщениями (примитивное состояние легких железнодорожных путей) и всеми иными данными, дающими возможность вести активную борьбу в условиях наибольшего использования современных технических достижений»[39].

Однако речь идет вовсе не о значении крепости как самодовлеющей системе, но о ходе боевых действий по всей линии фронта. Изолированная крепость легко блокировалась второстепенными слабыми частями противника с могущественной осадной артиллерией, почти вовсе не останавливая продвижения основных сил вслед за отступающими. Средства, вложенные в создание крепостных районов, получили исключительно низкую отдачу: почти все окруженные крепости Первой мировой войны пали за одну-две недели. Наверняка эти деньги, потраченные на артиллерийские средства поддержки пехоты в бою, принесли бы гораздо более пользы окопавшимся войскам, не говоря уже о том, что артиллерия может быть переброшена на любой угрожаемый участок фронта.

И главное условие, как указывали современники событий, состоит все-таки в том, что артиллерия есть не только средство обороны, но скорее – наступления. А крепость есть вещь исключительно оборонительного свойства, мало пригодившаяся в реальных условиях даже слабым армиям вроде бельгийской. Оценивая итоги и уроки Первой мировой войны, французский автор писал: «В настоящее время не может быть и речи о постройке изолированных крепостей, напоминающих большие сооружения довоенного времени. Речь может идти о центрах сопротивления, эшелонированных по всему обороняемому фронту, имеющих ограниченные размеры, скрытых от наблюдения, снабженных убежищами и наблюдательными пунктами, защищенных искусственными препятствиями. Способных, наконец, служить опорой для маневрирования прикрывающих частей или обозначать непрерывные оборонительные линии, надобность в коих будет указана обстоятельствами»[40]. Следовательно, стало общепризнанным явлением, что место крепостей должны занять укрепленные районы – УРы.

В свое время, предвосхищая события мирового столкновения, М.Д. Скобелев, опираясь на опыт Русско-турецкой войны 1877–1878гг., настаивал на строительстве не изолированных крепостей, а укрепленных плацдармов по типу Плевны. Причем этот плацдарм должен был быть широко оснащен железнодорожной сетью[41]. Строительство УРов, которые при глобализации своих размеров назывались «именными линиями» (линия Мажино, линия Маннергейма, линия Сталина), широко развернулось в 1930-е гг. Старые крепости модернизировались. Но теперь уже не в качестве отдельных очагов сопротивления, а в качестве наиболее укрепленного участка общего оборонительного фронта полевой армии – сердцевины каждого УРа. Укрепленный район должен был с успехом противостоять не только любым артиллерийским калибрам, но и сдерживать наступление подвижных группировок противника, оснащенных новым техническим средством борьбы – танками. Советский инженер, участник обеих мировых войн, подчеркивает, что накануне июля 1914г. «сопротивление крепости рассчитывалось „до конца войны“. В действительности, средняя продолжительность сопротивления крепости в мировую войну была около десяти дней. И только крепости, находившиеся в тесном взаимодействии с полевыми войсками (Верден, Осовец, Летцен, Ивангород), оказали достаточное сопротивление. Все это и привело к замене крепости укрепленными районами»[42].

Следует сказать несколько слов и об австро-германских крепостных районах на восточной границе в августе 1914 г. Невзирая на то, что Германия в течение многих лет готовила Большую Европейскую войну, являясь главным агрессором, тем не менее в войну Центральные державы вступали при не совсем благоприятной обстановке. Во-первых, изначально было ясно, что Германии придется воевать на два фронта. При этом, если на Западном (Французском) фронте немцам приходилось столкнуться с вынашивавшими реванш за 1870 г. французами, то на Восточном (Русском) фронте медленно, но верно разворачивалась громоздкая и одновременно с тем громадная