1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

не рассчитывая на успех обороны предполья, немцы готовили несколько линий обороны на Востоке: «В системе обороны Германии с востока восточно-прусский театр являлся передовым и обладал рядом укреплений, предназначавшихся для упорной обороны. В тылу его проходили еще более мощные оборонительные полосы по рекам Висла и Одер. Оборудование немцами восточно-прусского театра войны, и в особенности сильно развитая сеть железных и шоссейных дорог, в сочетании с рядом укрепленных районов, было рассчитано на оборону германских восточных границ малыми силами. Кроме того, немцы много сделали для боевой подготовки людских контингентов Восточной Пруссии, военизируя местное население через военные организации, что неизбежно должно было сказаться и сказалось во время войны»[45]. Именно в районе крепостей строились и мосты через Вислу – Торн, Фордон, Грауденц, Диршау, Кульм.

Германское руководство было осведомлено, что русское планирование предполагает удар, прежде всего, по Восточной Пруссии. Но вот характер борьбы в этой провинции предугадать было трудно. Ведь русские вполне могли как ввязаться в осаду крепостей большими силами, так и ограничиться блокадой их резервными войсками, продолжая наступление вглубь Германии в случае успеха приграничных боев. Перестраховка не помешала бы. Поэтому, укрепленные районы Германии на восточной границе строились в две линии: 1. река Дейме с Кенигсбергом в качестве редюита – река Ангерап с Летценским укрепленным районом на фланге. 2. линия Нижней Вислы с первоклассными крепостями Данциг (Гданьск) и Торн на флангах. Предполье данной линии, на которой следовало измотать наступавшего с востока противника: река Древенц – Дейч-Эйлау – Эльбинг. Вдоль линии Вислы немцы создали две группы крепостей: 1. Данциг – Мариенбург – Диршау, 2. Торн – Фордон – Кульм – Грауденц. Один район приковывает к себе наступающего неприятеля, а другой – служит базой для организации контрудара во фланг: «Таким образом, барьер Вислы – не мертвая стена, рассчитанная лишь на „абсолютное“ сопротивление фугасному снаряду осадной артиллерии, а „операционный базис“, то есть целый район, в котором путем применения долговременной фортификации и железных дорог до возможного предела облегчено маневрирование армий»[46].

На своей восточной границе немцы создали два крепостных района во имя обеспечения маневренности своих армий при борьбе за Восточную Пруссию. Маневрируя между двумя фортификационными линиями, связанными между собой густой сетью железных дорог, что позволяло своевременно перебрасывать резервы и не полагаться исключительно на гужевой транспорт, германская армия прикрытия получала возможность сдерживать русское вторжение восточнее того района, который ни в коем случае нельзя было сдать – Берлина. Действуя с опорой на крепостные районы, 8-я германская армия получала задачу обеспечения исполнения главной цели – «Больших Канн» во Франции, в течение того времени, что потребуется для этого.

Как говорит профессор В.В. Яковлев, в 1914 г. на своей восточной границе Германия располагала:

«1) мощным бастионом Восточной Пруссии, образованным границей, укрепленной Мазурскими озерами и крепостью Кенигсберг – крепостью наполовину сухопутной, наполовину приморской. Этот бастион позволял немцам скоплять значительные силы для активной операции во фланг русским армиям, дебуширующим со Средней Вислы;

2) преграждающей линией реки Висла, образованной крепостями Грауденц, Кульм, Фордон и Торн;

3) крепостью Познань на реке Варта;

4)тыловой линией реки Одера, не имевшей крупного значения и отмеченной второстепенными крепостями Кюстрин, Глогау и Бреславль»[47].

Германские крепости на Нижней Висле, перекрывающие путь из Восточной Пруссии вглубь Германии, представляли собой сильные тет-де-поны: то есть сохраняли для немецких полевых войск плацдармы на правом берегу Вислы, который вполне мог бы перейти под контроль русских. Следовательно, они не позволяли русским сделать Вислу своей надежной оборонительной линией даже в случае форсирования Вислы на отдельных участках. Крепости Торн, Грауденц, Данциг (Гданьск) и Мариенбург вынуждали бы русских либо безоглядно наступать на Берлин, либо тратить время на осаду и/или штурм каждого тет-де-пона. Второй вариант был неприемлем по соображениям франко-русских договоренностей. Первый вариант, как показали события Первой мировой войны, с практически стопроцентной вероятностью оказался бы непосильным для того русского высшего командования, что руководило действующей армией в августе 1914 г.

Наверное, не будет странным, что германцы старались предусмотреть перед войной все. В том числе и степень финансирования, и силу укреплений, и мощь полевых войск. Все тщательно рассчитывалось в Большом генеральном штабе, особенно – во времена графа А. фон Шлиффена. Так, зная, что у русских нет сильной тяжелой полевой артиллерии, способной в краткие сроки взломать немецкую оборону штурмом, немцы сохранили на Востоке и устаревшие укрепления, способные удерживаться, да и то с большим трудом, лишь против 6-дюймовых гаубиц. Русская тяжелая полевая артиллерия начала войны – это один-единственный мортирный дивизион на армию, в то время как германцы имели тяжелый дивизион в каждом корпусе, русские – только в армии, насчитывавшей три-пять корпусов. Такими устаревшими укреплениями являлись Данциг, Глац, Нейссе, Глогау, Кюстрин, Шпандау, Магдебург, Кульм, Грауденц, Мариенбург, Бреславль, Летценские форты.

Видно, что два мортирных дивизиона Северо-Западного фронта (две армии) потратили бы массу времени на организацию штурма каждой такой крепости или форта-заставы. Французы же нуждались в немедленной помощи. А это ведь даже еще без первоклассных крепостей Кенигсберга и Торна. Русское военное ведомство предполагало использовать для блокады немецких крепостиц крепостную тяжелую артиллерию, но на ее доставку требовалось время. Таким образом, русский Северо-Западный фронт должен был обходить германские крепости, не имея объективной возможности для их штурма и времени для их осады. Именно на это и рассчитывал противник, надеясь раздробить русскую ударную группировку на части (обходные фланги, заслоны, резервы, охранение растягивавшихся с каждым шагом по Германии коммуникаций).

Более того. В свое время император Александр III пригрозил молодому тогда кайзеру Вильгельму II набегом больших масс русской конницы в начале военных действий. Этот набег имел целью разрушить германскую инфраструктуру, разбить железнодорожные коммуникации, нарушить графики германского сосредоточения. Как раз во имя выполнения данной задачи русские кавалерийские дивизии в мирное время держались в полном составе и расквартировывались близ западных границ. Германцы стремились нарушить русские планы. Помимо маневрирования по железным дорогам, противник насытил приграничное пространство малыми укреплениями, с началом мобилизации занимаемыми местными призывниками – как правило, ландштурмистами. Участник войны вспоминал, что в Восточной Пруссии «южные и восточные районы имели долговременные заграждения специального характера, зигзагами, с бетонными блокгаузами на углах, фланкируемыми пулеметными гнездами на юг, восток и запад, вдоль колючих заграждений среди лесов. Об этом нашим частям не сообщалось, так же как и об организованном всюду наблюдении жителями, связанными телефонами, снабженными знаками для измерения расстояния действия артиллерии и особыми вышками, видимыми с нашей даже границы. Все это связывало действия всей нашей армии, и не только кавалерии. А наше командование, как оказалось, действовало