1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

главнокомандующий предложил командованиям фронтов самим договориться о выборе направления главного удара, однако ни Иванов, ни Рузский не желали поступиться своими планами. В конечном счете великий князь Николай Николаевич принял худший вариант: компромиссный. Согласно этому плану, Юго-Западный фронт должен был продолжить наступление на Краков и в Карпаты, с целью захвата горных перевалов и подготовки выхода русских армий на венгерскую равнину. Тем временем Северо-Западный фронт продолжал считать возможным наступление в Силезию, а его 10-я армия готовилась к атаке Восточной Пруссии. Главная же роль вторжения в Карпаты отводилась 8-й армии А.А. Брусилова. Фактически готовились три совершенно самостоятельные операции, из которых одна совсем недавно проводилась в жизнь, окончившись ничем уже как раз к 30-му числу (Краковская), одна получала работу в ближайшие сроки (наступление 10-й армии в Восточную Пруссию), и, наконец, последняя (Карпатская) пока еще находилась в стадии разработки в ожидании пополнений. В то же время общее улучшение создавшейся ситуации с пополнениями и боеприпасами ожидалось только в апреле 1915 г.

На том же брестском совещании было признано, что некомплект частей достиг трети состава, что не хватает винтовок для пополнений, что запасы снарядов в армейских парках ничтожны, что требуются сапоги и теплая одежда, что недостаток вооружения тормозит своевременное пополнение частей. Все недостатки русской военной машины, на которые в мирное время предпочитали закрывать глаза, естественно, выползли наружу в наиболее трудный момент. Излагая эти доводы в телеграмме императору Николаю II от 1 декабря, великий князь Николай Николаевич отметил, что главнокомандующие фронтами «высказались за невозможность в ближайшее время развития широких наступательных действий»[65].

Резервов не хватало у обеих сторон, а потому помимо регулярных частей в ходе Карпатской операции австрийцами были привлечены войска Польского легиона известного польского националиста и социал-демократа Ю. Пилсудского, а также созданы украинские части. Как впоследствии отмечала русская разведка, «в период боев в Карпатах из образовавшегося избытка пополнений сформированы сводные маршевые полки корпуса Гофмана, впоследствии переименованные в 103 пехотный и 308–310 гонведные полки, а равно и расформированные впоследствии 304 гонведный и 102 ландштурменный полки. В Карпатах же действовали и сформированные первоначально из членов польских „стрелецких“ обществ полки легиона, а также набранные из галицийской украиноманствующей молодежи „украинские“ батальоны, частью сведенные в полк». Всего в рядах австро-венгров сражалось шесть полков Польского легиона, 1-й Украинский стрелковый полк, отдельный Гуцульский стрелковый батальон[66].

Образование национальных частей с целью привлечения в ряды вооруженных сил Австро-Венгрии добровольцев из Польши и Украины проводилось не просто так. Суть вопроса заключалась в необходимости пополнения войск, потерпевших ряд поражений на всех фронтах. Ведь помимо Восточного фронта, где австрийцы в кампании 1914г. понесли громадные потери, существовал еще и Сербский фронт. 2 декабря австрийские армии О. Потиорека вошли в Белград. Однако в ходе сражения (3—15 декабря) на реке Колубара австро-венгерские части были отброшены из Сербии и Белград освобожден 1-й сербской армией воеводы Ж. Мишича. Потери австро-венгров только на Сербском фронте с начала войны составили 274 тыс. солдат и 7,8 тыс. офицеров (сербы потеряли 132 тыс. чел.). На Восточном фронте, в борьбе с русскими, приближались к миллиону бойцов.

Однако снарядный голод в русской армии, явственно обозначившийся в конце 1914 г. и своим наличием тормозивший развитие операций, вынудил отвести войска Юго-Западного фронта на естественные рубежи рек Равка, Бзура и Дунаец. Главкоюз рассчитывал в скором времени вновь ударить в Карпаты и выйти на венгерскую равнину, но не учитывал нескольких факторов, которые играли против развития русского наступления сквозь горы.

Во-первых, с окончанием активных действий на Западном фронте германцы стали перебрасывать часть войск и все наличные резервы на Восток. Англо-французы, сумев отбить атаки немцев на Ипре и в ходе боев в «Беге к морю», зарывались в землю, что делало продолжение германских усилий в данное время бесперспективным. Для взлома эшелонированной обороны французских соединений, воодушевленных исходом Битвы на Марне, требовались боеприпасы, а недостаток в них зимой 1915 г. испытывали все стороны. Маневренные бои на Востоке обещали больше перспектив, тем паче, что австрийцы нуждались в немедленной помощи немцев. Вкрапление немецких войск в австрийские дивизии обеспечило устойчивость австро-германского фронта и придало ему не только упорство в обороне, но и тенденцию к проведению постоянных контратак: отдельные сравнительно небольшие германские подразделения занимали ключевые узлы обороны, в оперативном отношении подчиняясь Ф. Конраду фон Гётцендорфу.

Во-вторых, русские армии уже в декабре 1914 г. испытывали нехватку боеприпасов и техники. А противник не только обладал большими промышленными мощностями, но и получил в свое распоряжение артиллерию тех германских войск, что перекидывались в Карпаты. Конечно, промышленность Германии и Австро-Венгрии также еще не до конца перешла на военные рельсы, львиная доля боеприпасов была уже расстреляна, однако австро-германцы оборонялись, а потому имели возможность тратить несколько меньше боеприпасов, нежели русские (только для подготовки прорыва укрепленной линии на дивизионном участке требуется масса артиллерийских снарядов). Таким образом, занимая могущественными техническими средствами ведения боя наиболее опасные направления, австро-германцы получали преимущество в противоборстве с русскими войсками, вынужденными оплачивать недостаток пороха и металла кровью людей.

Предшествовавшие бои существенно подорвали живую силу русских войск, а подходившие из глубины империи резервы не могли возместить убыли опытных кадров. Именно поэтому ударная мощь русских дивизий, штурмовавших Карпаты, была уже не столь велика, как в период Галицийской битвы или даже сражений первой половины осени. Те же проблемы испытывали и австрийцы, к декабрю потерявшие 14 709 офицеров и 716 174 солдат. Впереди Австро-Венгрию ждали Карпатские бои, стоившие обеим сторонам под миллион человек каждой. Именно поэтому в Карпаты стали отправляться германские соединения – восполнить слабые места в общем оборонительном фронте.

7 января главкоюз Н.И. Иванов отдал директиву о переходе в наступление 3-й, 8-й и 11-й армий, чтобы пробиться через карпатские перевалы к выходам на венгерскую равнину. То есть идея вторжения на венгерскую равнину посредством удара через Карпаты всей массой войск Юго-Западного фронта, оформленная в замыслах главкоюза еще в декабре, теперь становится реальностью. Не все разделяли взглядов генерала Иванова, но тот сумел убедить в своей правоте Ставку Верховного командования, где предпочитали что угодно, лишь бы наступать, пусть и без надежды на успех. Как говорит А.А. Керсновский относительно Карпатской операции, «идея принадлежала генералу Иванову, находившему, что раз наши армии ввязались в Карпаты, то лучше спустить их с гор вперед, чем назад. Генерал Алексеев, человек более широкого ума, вначале противился этой авантюре, предпочитая решение стратегическое: удар по левому берегу Вислы в ченстоховско-краковском направлении. По полному своему безволию он, однако, не сумел настоять на этом, и мало-помалу целиком усвоил „закарпатскую“ точку зрения»