1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

своего. Так, в начале 1915г. среди наступавших в Карпатах частей Юго-Западного фронта стали появляться прокламации с подложным приказом императора Николая II по войскам: «Солдаты!.. Возникла сия несчастная война против воли моей: она вызвана интригами великого князя Николая Николаевича и его сторонников, желающих устранить меня, дабы ему самому занять престол… отказывайтесь повиноваться вашим вероломным генералам, обращайте оружие на всех, кто угрожает жизни и свободе Вашего Царя, безопасности и прочности дорогой Родины. Несчастный ваш Царь Николай». Приказом Верховного главнокомандующего от 7 января эта ложь категорически опровергалась, осуждалась клеветническая гнусность австрийцев и провозглашалась угроза немедленного полевого суда для распространителей[72].

Бесспорно, что реакция кадровых солдат, которых еще много оставалось в русских полках, на подобные явно ложные и провокационные заявления не могла стать позитивной. Но вода и камень точит: пропагандистская война еще только начиналась, и, если вспомнить события 1917 г., то нужно отдать должное неприятелю, сделавшему свой немалый вклад в разложение российских вооруженных сил. И нельзя не признать, что противник делал тонкий психологический ход: подрывая позиции Верховного главнокомандующего и призывая к внутренней смуте, немцы делали ставку на наивный монархизм солдат – вчерашних крестьян, которые, безусловно, не могли быть довольны войной как вообще фактором их собственного бытия.

Итак, в зимнюю кампанию 1915 г. русским Верховным командованием было решено наступать силами обоих фронтов: Северо-Западного – в Восточную Пруссию, и Юго-Западного – в Карпаты. Цели, разумеется, ставились глобальные:

– Северо-Западный фронт должен был полностью овладеть Восточной Пруссией, то есть сделать то, что не удалось в августе 1914 г., когда русская сторона обладала численным превосходством, а также совершенно не испытывала недостатка в боеприпасах;

– Юго-Западный фронт должен был преодолеть Карпатские хребты и вырваться на венгерскую равнину, что подразумевало взятие Будапешта и выход Австро-Венгрии из войны.

4 января в Седлеце, штабе Северо-Западного фронта, после совещания с чинами Ставки, кампания 1915 г. предполагалась высшими штабами победоносной и окончательной: русские фронты получали задачу наступления на Берлин и Вену, имея предварительной целью закрепление в Восточной Пруссии и Карпатах. О том, что для действующей армии нет подготовленных резервов и запасов боеприпасов, никто не задумался. Создается впечатление, что русские военачальники готовились исключительно к голому управлению войсками на театре военных действий, без учета вопросов тылового обеспечения, решения проблемы пополнения действующих войск, учета инфраструктуры и техники как факторов современной войны.

Объективно же, исходя из имеющихся материальных условий, в конце 1914 – начале 1915 г. Восточному фронту требовалось переходить к стратегической обороне, дабы продержаться до окончания назревавшего «кризиса вооружения», о котором Ставка имела самые полные данные, предоставляемые военным министерством и Генеральным штабом. Правда, это как минимум до августа месяца, то есть не менее полугода. В то же время англо-французы на Западе держались довольно пассивно, но зато всячески побуждали русских идти вперед.

По окончании Лодзинской операции Северо-Западный фронт, которым с 3 сентября 1914г. командовал Н.В. Рузский, включал в себя 10-ю армию Ф.В. Сиверса, стоявшую против Восточной Пруссии; Принаревскую группу на млавском направлении; 1-ю (А.И. Литвинов), 2-ю (В.В. Смирнов) и 5-ю (П.А. Плеве) армии на левом берегу Вислы, где русские продолжали удерживать варшавский плацдарм для нового наступления вглубь Германии.

По приведении армий фронта в порядок после тяжелейших боев под Лодзью требовалось вновь двигаться на неприятельскую территорию. Русская стратегия, под давлением англо-французских союзников, отброшенных из Северной Франции и Бельгии на юго-запад, продолжала оставаться исключительно активной и наступательной. В то же время войска 10-й армии, не принимавшие участия в Лодзинской операции, были относительно свежими, что побуждало высшие штабы использовать 10-ю армию ранее прочих армий Северо-Западного фронта. Ставка постановила в кампанию 1915г. наступать на Берлин, для чего предполагалось первоначально овладеть Восточной Пруссией. Во имя исполнения этой задачи генерал-квартирмейстер Ю.Н. Данилов решил вновь наносить удар на линию Ортельсбург – Сольдау, где в августе 1914г. погибла 2-я армия А.В. Самсонова. В докладной записке Данилова, в частности, отмечалось: «Наиболее отвечающим обстановке и средствам, на кои мы можем рассчитывать в ближайшее время, является удар с фронта Пултуск – Остроленка в направлении на Сольдау – Ортельсбург. Развитие наступательных операций в этом направлении обещает вывести из бездействия 10-ю армию, в которой ныне следует считать до 170тыс. штыков. Это направление ведет к достижению весьма важной цели, каковой является овладение Восточной Пруссией и обеспечение нашего правого фланга от всяких нежелательных возможностей со стороны противника. Кроме того, это направление позволяет начать наступательную операцию лишь теми силами, кои в настоящее время являются свободными, не ослабляя себя в то же время на остальных фронтах»[73].

Таким образом, новое вторжение в Восточную Пруссию должна была вести одна 10-я армия – в одиночестве. Генерал Данилов считал силы русской 10-й армии, предназначенной для наступления в пределы Восточной Пруссии, в 170тыс. штыков и сабель. На самом же деле к началу операции силы 10-й армии уменьшатся на 22-й армейский корпус, в то время как противник сосредоточит против русских две свежие армии. Наступление предполагалось проводить только одной 10-й армией, так как прочие армии фронта были сильно потрепаны в Варшавско-Ивангородской наступательной и Лодзинской оборонительной операциях осени 1914 г.

Можно ли было рассчитывать занять Восточную Пруссию одной армией, когда в августе это не удалось даже и двум русским армиям? А.А. Керсновский пишет по этому поводу: «Русский исследователь войны не может читать этой записки без скорби и негодования. Данилов задумал точное воспроизведение зловещего самсоновского маневра. Это было все, что Ставка сумела почерпнуть из опыта кампании 1914г. Злосчастный фетиш Восточной Пруссии всецело владел скудными умами ответственных руководителей русской армии. Корпуса Клюева и Мартоса погибли для того, чтобы через четыре месяца спустя столоначальник из Барановичей [местонахождение Ставки], как ни в чем не бывало, мог мечтать о завидном преимуществе „фронта Ортельсбург – Сольдау“!»[74]. С А.А. Керсновским солидарен и Б.М. Шапошников: «оперативная мысль многих руководителей Ставки, и прежде всего генерал-квартирмейстера Данилова, была как бы загипнотизирована Восточной Пруссией. Позже стало известно, что именно Данилов еще в начале войны придерживался главной своей идеи – овладеть Восточной Пруссией. С этой идеей он ушел с фронта в 1915г. Не расставался с ней Данилов и после войны. Об этом свидетельствуют его мемуары, написанные под гнетом мысли об „осином гнезде“ – Восточной Пруссии»[75].

Для выполнения поставленной цели назначалась 10-я армия, в помощь которой перегруппировывалась 1-я армия (прикрытие со стороны Млавы) и начинала свое формирование новая 12-я армия П.А. Плеве в Ломжинском районе. После окончания сосредоточения, части 10, 1 и 12-й армий должны были начать