1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

пределы Восточной Пруссии. Теперь П. фон Гинденбургу оставалось лишь выждать, пока войска генерала Сиверса растянут фронт и увязнут в мелких стычках в пределах Летценского укрепленного района. После этого атака превосходящими силами не могла не привести к победе.

Как то было принято в русской армии, прежде чем бить по намеченной цели, требовалось предварительно «обеспечить» фланги главной группировки. Если левый фланг 10-й армии стоял вплотную к Мазурским озерам, где ведение боевых действий большими массами было невозможно, то правый фланг, напротив, «повисал в воздухе», не доходя до Балтийского моря. Здесь стоял 3-й армейский корпус Н.А. Епанчина, которому были приданы кавалерия и ряд второочередных частей – Вержболовская группа. Эти войска и должны были завязать общее наступление, предприняв так называемую Ласдененскую операцию. Командарм-10 и сам считал, что Ставка «смотрит на наступательные операции у Ласденена как на средство поднять дух, что она нужна более в нравственном отношении, так как повсюду перешли к обороне». Против этой операции были и Сиверс и Рузский, но Ставка приказала наступать[86].

12 января войска генерала Епанчина медленно стали продвигаться вперед, тем самым растягиваясь и подставляясь под контрудар. Темпы продвижения были невелики и выматывали войска. Участник операции вспоминал: «командующий армией требовал непрерывного продвижения тихой сапой вперед. Поэтому не успевали вырыть одну траншею и прикрыть ее хоть жидкой проволокой, как уже надо было двигаться дальше и рыть ходы сообщения. Так как участки были огромные, а смены обыкновенно никакой, то войска при полном напряжении не были в состоянии создать надежной преграды, могущей удержать напор противника. Общее мнение было таково, что окопы везде слабы и проволочные заграждения никуда не годны»[87].

Сознававший слабость своей восточно-прусской группировки главкосевзап Н.В. Рузский вытребовал себе резервы и приступил к формированию новой, 12-й, армии. Однако это формирование только-только началось, и сыграть какую-либо роль в Августовской операции эта армия не имела возможности. Рузский рассчитывал, что у него еще будет время, пока армия Сиверса станет прогрызать германскую оборону. Сам по себе расчет был неплох, но его роковым местом стало то обстоятельство, что немцы получили еще одну армию, узнать о чем до начала боев не удалось. В итоге сам городок Ласденен, находившийся на правом фланге 10-й армии, послужил исходным местом развертывания главных сил германцев. Это сосредоточение не было своевременно обнаружено русскими.

Ласдененская операция – штурм обледенелых германских позиций – длилась с 12 по 26 января, вследствие чего группа Епанчина понесла большие и неоправданные потери, вымотав силы людей. Германское командование, опять-таки предупреждая русское наступление (как под Варшавой – Ивангородом и Лодзью), намеревалось смять русских, стоявших напротив Восточной Пруссии, и выйти на русские железнодорожные коммуникации вплоть до Бреста, отрезав Польшу. Задачу немцев облегчало и то обстоятельство, что русская 10-я армия, занявшая позиционный фронт, еще не закрепилась на своем правом фланге, почти не примыкавшем к Балтийскому морю, а 12-я армия только-только приступила к формированию. Таким образом, создавалась реальная возможность обхода крайнего северного фаса всего Восточного фронта: русские еще не имели сплошного фронта, и тактически превосходящий противник легко вклинивался в имевшиеся промежутки, расширяя направления прорывов.

Первоначальной целью германского удара ставился охват и последующий разгром русской 10-й армии в лесистом районе г. Августов. Августовские леса располагались в тылу русских, и германцы шли на значительный риск, задумывая такую операцию. 21 января части 9-й германской армии А. фон Макензена, не принимавшие непосредственного участия в задуманной операции, неожиданным ударом захватили фольварк Воля Шидловская на млавском направлении. Германский удар вынудил Н.В. Рузского бросить сюда резервы, предназначенные в том числе и для новой 12-й армии, тем самым приостановив ее сосредоточение.

25 января немцы перешли в общее наступление против обоих русских флангов 10-й армии: 10-я армия с севера, 8-я – с юга. Главный удар наносился корпусами 10-й армии, бросившимися в разрыв между Вержболовской группой и прочими русскими корпусами, в то время как войска 8-й армии, сковывая русских по фронту, одновременно должны были наступать ударной группой К. фон Литцмана, обходя русскую 10-ю армию с юга. Немецкий маневр облегчался еще и тем, что незадолго до Августовской операции стоявший на южном фланге 10-й армии превосходный 22-й армейский корпус (финляндские стрелки) барона А.Ф. фон дер Бринкена был переброшен в Карпаты (в 8-ю армию).

Русские фланги были разгромлены превосходящими силами противника, резервов у штаба Северо-Западного фронта не было, и вскоре стало ясно, что спасение русских корпусов заключается не столько в их упорной обороне (это приводило к окружению и последующему уничтожению), сколько в скорейшем отступлении за прикрытую крепостями Ковно, Новогеоргиевск и Осовец линию реки Неман. В подобных условиях, когда нарушилось управление, когда распоряжения высших штабов вовремя не доходили до низших, а русским командирам всех рангов приходилось брать на себя инициативу частных действий в смысле организации сопротивления и выбора маршрута дальнейшего отхода, единственным средством к спасению солдатских жизней мог стать только моментально организованный армейским руководством общий отход армии.

Вывод 10-й армии в тыл на укрепленную линию рек Бобр и Неман приводил к тому, что вся мощь неприятельского удара бесцельно падала в пустое пространство. Но попытки начальника штаба 10-й армии А.П. Будберга настоять на заблаговременном отходе, натолкнулись на неприятие со стороны командарма-10, в свою очередь оглядывавшегося на не сразу разобравшегося в ситуации Н.В. Рузского. Дело дойдет до того, что Будберг лично от себя, через голову командарма, попытается приказать корпусам 10-й армии отступать, за что будет объявлен чуть ли не сумасшедшим и отправлен в тыл. Но именно послушавшиеся А.П. Будберга подразделения и смогли выйти к своим из окружения[88].

Под ударами противника войска 10-й армии, разумеется, стали отступать, однако темпы этого отступления были невысокими, что позволило немцам в короткие сроки выйти в русские тылы и отрезать центральную группу русских корпусов от спасительного неманского рубежа. Отступавшие русские войска скоро перемешались, и командиры теряли управление ими: отрицательную роль сыграл факт отвратительной связи. Искровые радиостанции имелись лишь в корпусах, а потому, когда отступление приняло масштабный характер, комкоры не имели возможности должным образом управлять своими дивизиями, полками и батареями, отходившими сразу по нескольким дорогам на восток и юго-восток. Точно так же действия корпусов не могли быть увязаны между собой в той мере, в какой это необходимо для перехода армии к гибкой обороне на широком фронте недостаточными силами.

Августовская операция поразительно напоминает по своему ходу и манере проведения операцию 8-й германской армии по разгрому 2-й русской армии А.В. Самсонова в августе 1914г. Это позволило участнику