1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

вторжение в Восточную Пруссию, к которому затем подключались все прочие войска Северо-Западного фронта для наступления на Берлин. При этом главкосевзап Н.В. Рузский представил в Ставку сведения о том, что для удара по Восточной Пруссии будут сосредоточены большие силы: 10 пехотных и 7 кавалерийских дивизий: 1-й Туркестанский корпус, 4-й Сибирский корпус, 15-й армейский корпус, 20-й армейский корпус, 76-я и 77-я второочередные пехотные дивизии; 4, 6, 8, 14 и 15-я кавалерийские дивизии, 4-я Донская казачья дивизия, 4-я отдельная кавалерийская бригада, Уссурийская конная бригада. Кроме того, в резерве Северо-Западного фронта оставались 6-й Сибирский корпус, 59-я и 63-я пехотные дивизии. Также Рузский просил Ставку подтянуть ближе к району предполагаемого наступления Гвардейский корпус В.М. Безобразова, находившийся в резерве Верховного главнокомандующего. Как видим, на бумаге сил было много, но к началу операции они не только не были использованы в той мере, в какой это обещалось штабом Северо-Западного фронта, но даже и не сосредоточены в исходных районах.

В это же время штаб Юго-Западного фронта наконец-то получил карт-бланш на проведение широкомасштабной Карпатской операции, целью которой ставился выход на венгерскую равнину и движение на Будапешт. О том, что для действующей армии нет подготовленных резервов и запасов боеприпасов, не задумывались. Даже больше того: Ставка заявила, что нехватка оружия и боеприпасов вынуждает армию перейти к обороне, а главный виновник этого – военное министерство и Главное артиллерийское управление[76]. Но именно в начале января Ставка, несмотря на эту нехватку, ничтоже сумняшеся, предпринимает вторжение в Восточную Пруссию и штурм Карпат. Зачем же штаб Ставки уничтожал последние запасы снарядов, организуя наступление, обреченное на провал только потому, что его нечем было бы развить?

Суть проблемы заключалась в том, что Верховный главнокомандующий, связанный в отношении фронтовых командований (например, главнокомандующих армиями фронтов назначал не великий князь Николай Николаевич, а император Николай II), был вынужден не столько организовывать наступательные операции, согласно собственным замыслам, сколько искать компромисса между требованиями фронтов. Руководство действующей армией на театре военных действий определялось параграфами «Положения о полевом управлении войск в военное время», составленном в том свете, что должность Верховного главнокомандующего будет занята самим императором. Теперь же фронтовые командования имели определенную свободу и независимость от Ставки хотя бы уже потому, что назначение этих штабов зависело исключительно от царя. Соответственно, каждый из главнокомандующих фронтами, образно выражаясь, старался «тянуть одеяло на себя».

Поэтому Ставка, маневрируя распределением боеприпасов, пополнений и тому подобных средств тылового обеспечения действующих войск, не имела решительного рычага для воздействия на ситуацию. Исследователь говорит: «обстановка усугублялась неудовлетворительностью общего руководства действиями русских войск и отсутствием, по существу, общего стратегического плана. Упрямый, импульсивный, но поддающийся влиянию и давлению, великий князь в роли Верховного главнокомандующего оказался между двух огней. Ему приходилось бороться с двумя главнокомандующими фронтами – Рузским и Ивановым и часто уступать им, вопреки здравому смыслу. Оба были настроены весьма эгоистически и старались только для своих фронтов. Задача Верховного заключалась, главным образом, в том, чтобы как-то примирить, объединить замыслы обоих командующих»[77].

Участник сражений за Восточную Пруссию Н.А. Епанчин впоследствии писал: «снабжение нашей артиллерии боевыми припасами в конце 1914г. было совершенно катастрофическое; в ноябре все начальники 10-й армии получили предписание „выпускать в сутки не более одного артиллерийского патрона на орудие“. То есть, наша артиллерия была обречена на бездействие, и это было разъяснено свыше крайним недостатком патронов, и невозможностью увеличить их количество в скором времени. Как же при таких условиях Верховный главнокомандующий считал необходимым захватить всю Восточную Пруссию?»[78]. Эти сведения подтверждаются полковником М.Н. Архиповым, воевавшим в составе 22-го армейского корпуса: «20 декабря 1914г. было получено „весьма секретное“ сообщение о том, что „запас снарядов легкой и горной артиллерии в России кончился, что работа наших артиллерийских заводов не может удовлетворить даже малую часть потребностей армии, что заграничные заказы не могут прибыть ранее осени 1915г. Поэтому надо сократить артиллерийский огонь так, чтобы в среднем каждая батарея производила не более одного выстрела в сутки“. Там же говорилось о недостатке винтовок»[79].

В январе 1915г. на Северо-Западном фронте насчитывалось 57 дивизий, и не хватало 320тыс. винтовок. То есть 20 дивизий фактически были безоружными[80]. Тем не менее привычка русских высших штабов «давить числом» взяла верх: предполагалось, что численное преимущество русской армии все-таки позволит вырвать победу на Восточном театре военных действий из рук австро-германцев.

Знаменательно, что русская сторона (хотя бы теоретически) предполагала перейти к обороне на всех фронтах уже в конце года. В начале декабря французы знали, что за первые четыре месяца войны русская артиллерия израсходовала до 6млн снарядов, и пополнения запаса артиллерийского снаряжения можно ожидать в лучшем случае лишь к середине апреля. Так, 22 декабря великий князь Николай Николаевич в своей телеграмме французскому главнокомандующему Ж. Жоффру напрямую связал нехватку боеприпасов для русской артиллерии с возможностью возобновления наступательных операций. Верховный главнокомандующий, в частности, отметил: «считает ли французское командование более выгодным оставить русскую армию на положении обороны, по возможности активной, и сохранить за французской армией все имеющиеся у нее ресурсы по снаряжению? Или же оно предпочитает придать ныне операциям на Восточном фронте чисто наступательный характер, уступив русскому верховному командованию, если имеющиеся запасы и производство позволяют это, часть снаряжения, предназначенного для Западного фронта?»[81]. Французы не могли дать боеприпасов русским. Тем не менее всего через две недели после этой просьбы русская Ставка утверждает наступление по всему фронту – в Карпаты силами армий Юго-Западного фронта и в Восточную Пруссию силами армий Северо-Западного фронта.

Фактически в обороне оставались только те войска, что располагались по линии Вислы и Вислоки – 3-я армия Юго-Западного фронта и 4-я и 2-я армии Северо-Западного фронта. Как же можно это понимать? С одной стороны, все документы и свидетельства подтверждают, что боеприпасов для артиллерии – главного средства огневого боя – в русской армии катастрофически не хватало. С другой стороны, невзирая на признание этого факта даже и перед союзниками, русские собираются наступать практически по всему фронту. Характерно, что даже в своей первоначальной группировке 10-я армия в январе 1915г. повторяла все то, что сопутствовало 2-й армии в августе 1914 г. А именно: раздергивание частей армии еще до начала операции; уменьшение численности войск по сравнению с тем числом, что числилось «на бумаге» в высших штабах; постановка задач, предназначенных для того числа войск, что указывалось «на бумаге», а не для тех войск, что в действительности составляли армию. Конечно, все это авторы подобных оперативных умствований не