1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

План немцев

Германское командование Восточного фронта – фельдмаршал П. фон Гинденбург и его начальник штаба Э. Людендорф – сумело настоять перед кайзером Вильгельмом II на проведении решительных операций зимой 1915 г. на восточно-прусском направлении. Правда, соотношение сил не позволяло надеяться на разгром всей русской армии, и потому была поставлена задача нанесения русским частных поражений в армейских масштабах – ряд «маленьких Седанов». Для этого Гинденбург и Людендорф требовали всемерного переноса усилий германских вооруженных сил на Восточный фронт, чтобы сначала разбить русских, а потом уже бросить все силы на Запад. В своих предложениях немецкие генералы исходили из нескольких предположений:

1. Поражение австро-венгров в Галиции и возобновившееся наступление русских армий Юго-Западного фронта в Карпатах поставили под угрозу возможность дальнейшего участия Австро-Венгрии в войне. Немцы уже послали часть своих войск на помощь союзникам, но их численность была явно недостаточной. Общекоалиционные интересы и вероятность прорыва русских армий к Будапешту и Вене после вполне возможного выхода на венгерскую равнину через Карпаты вынуждали Верховное германское командование, так или иначе, помочь союзнику. Как только русские заняли Ужокский перевал, открывающий дорогу на венгерскую равнину, австрийцев тут же пришлось подкреплять германскими частями. С точки зрения генерала Людендорфа, эта помощь, прежде всего, должна была выразиться в активных действиях на прочих участках фронта. Следовательно, необходимы решительные удары на Восточном фронте. А раз так, то следует вообще вывести Россию из войны, так как война на два фронта для Германии являлась заведомо бесперспективной.

2. Оперативно-тактическое искусство русского командования на германском фронте оказалось неожиданно слабым. Во всех операциях 1914 г. – Восточно-Прусской, Варшавско-Ивангородской и Лодзинской – немцы превосходили русских в маневренности, темпе, умении и сноровке войск. Только героизм личного состава и численное превосходство позволило русским удержать фронт и несколько потеснить немцев. С ликвидацией этого превосходства перелом на Восточном фронте должен был наступить в пользу германцев.

3. Германское командование было неплохо осведомлено о назревавшем кризисе вооружения в русских армиях. Сведения, поставляемые шпионами, данные радиоперехватов, найденные на мертвых и у пленных донесения свидетельствовали о том, что в самом ближайшем времени русские будут крайне нуждаться в вооружении и боеприпасах. Та же проблема, вставшая и перед германцами, разрешалась немецкой промышленностью, уже переведенной на военный режим, к весне, то есть как раз к началу предполагаемых больших операций на Востоке.

4. Если во Франции фронт уже застыл в окопах позиционной борьбы, и на его взлом с последующим прорывом требовались немалые усилия (для чего пока не было необходимого количества снарядов), то на Русском фронте борьба еще долго могла носить маневренный характер. А в такой войне, как показали события 1914 г., немцы превосходили русских. Значит, на Востоке есть возможность решить дело одним решительным наступлением. В крайнем случае русским будет нанесено столь сильное поражение, что они не смогут более вести больших операций в ходе войны.

5. Французские армии, после сражений 1914 г., должны укрепиться, чтобы стать способными к наступательным действиям. Великобритания выставит значительные сухопутные контингенты только в 1916 г. Таким образом, обстановка в пользу наступления именно на Восточном фронте складывается весьма благоприятная, ибо наверняка союзники не сумеют и/или не захотят оказать русским помощь в кампании 1915 г.

6. С экономической точки зрения, Восточная Пруссия, как житница Германской империи, нуждалась в обеспечении абсолютной безопасности: ведь в Германии уже начались первые мероприятия по регулированию продовольственного потребления внутри страны. То есть следовало еще до весны, во-первых, отбросить русских на расстояние, откуда будет невозможно организовать новое широкомасштабное вторжение в Восточную Пруссию, а во-вторых, отбить у русской стороны всякую возможность наступать в данном направлении.

Помимо всего, Гинденбург и Людендорф имели и личные замыслы – они желали больших военно-властных полномочий и относились к той группе внутри германского истеблишмента, что считала Российскую империю главным врагом Германии, предполагая договориться с державами Запада за счет России. Но для этого требовалось сначала разбить русских. На наступлении на Восточном фронте настаивал и руководитель австрийской армии Ф. Конрад фон Гётцендорф, с чьим мнением военный министр и новый начальник штаба Верховного главнокомандующего кайзера Вильгельма II Э. фон Фалькенгайн всегда старался считаться.

Фалькенгайн, осенью сменивший незадачливого Х. Мольтке-Младшего, помня плачевный опыт наполеоновской Великой армии, растаявшей на русских просторах, намеревался перенести максимум усилий на Запад и добить англо-французов, пока они не успели укрепить свои вооруженные силы. Однако необходимость помочь австрийцам перевесила в решении Вильгельма II. Это решение в тех обстоятельствах являлось совершенно правильным, так как возобновление германского наступления на Западе, в ущерб действиям на Востоке, грозило выходом из войны Австро-Венгрии. При существующем раскладе вещей и далеко не очевидной победе над Францией в случае продолжения главных действий на Французском фронте, жертвовать союзником было никак нельзя. Так что теперь следовало лишь максимально точно рассчитать варианты наступления в кампании 1915 г.

Помимо чисто военных причин, существовали и политические мотивы. Дело в том, что после провала «Плана Шлиффена» и общей неудачи «Бега к морю» среди германского военно-политического руководства возобладала мысль о том, что выигрыш войны возможен лишь при условии выводы одного из фронтов из войны. По мысли Фалькенгайна, сепаратный мир был возможен только с Российской империей. Во имя этого Фалькенгайн был готов отказаться от территориальных приобретений на Востоке (за исключением небольшого «исправления» границ). Однако для достижения данной цели было необходимо показать русским, что продолжение борьбы против Германии – бесперспективно. Иными словами, лишь военные поражения могли бы научить русскую властную верхушку «уму-разуму».

Эта цель ставилась еще в период боев под Лодзью поздней осенью 1914г. Тогда достичь ее не удалось. Теперь на очереди была зимняя кампания. В поддержку идеи сепаратного мира с Россией после сильнейшего удара по ней выступала и часть высшего политического истеблишмента Германии, пользуясь поддержкой премьер-министра. Еще 6 ноября рейхсканцлер Т. фон Бетман-Гольвег писал заместителю статс-секретаря германского МИДа Г. Циммерману: «Психологический момент для установления контакта с Россией наступил бы в том случае, если бы генералу Гинденбургу в ходе ведущихся сейчас боев удалось настолько разбить русских, чтобы в течение этой зимы они больше ничего не смогли предпринять против нас»[82].

План русских

Несмотря на то, что великий князь Николай Николаевич согласился с планом главкоюза Н.И. Иванова по продолжению наступления Юго-Западного фронта в Карпаты, чтобы добить австрийцев, генерал-квартирмейстер Ставки Ю.Н. Данилов, поддержанный главкосевзапом Н.В. Рузским, настоял и на новом вторжении в Пруссию. Генерал Данилов мотивировал свой проект преимущественно необходимостью помощи союзникам. Великий князь Николай Николаевич, предпочитавший французские интересы русским, тут же согласился на одновременное наступление обоими фронтами, что было русским армиям не под силу. Единственный