1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

войны и историку А.М. Зайончковскому говорить об «однообразии оперативных ходов Гинденбурга». Все так, но ведь шаблон успешно действовал; это «однообразие» – не немецкая, а русская беда. Однако русские командиры чему-то все-таки научились, и 10-я армия не потерпела такого сокрушительного поражения, как 2-я армия полугодом ранее. Конечно, противнику мешало время года (летом, безусловно, для наступающего драться куда удобнее, нежели зимой) и местность, не изобилующая, в отличие от Восточной Пруссии, железными дорогами, чрезвычайно облегчавшими маневр.

Русские корпуса располагались цепью в одну линию с юга на север, поэтому противник, пользуясь преимуществом в численности, сковывая каждый русский корпус по фронту и наступая с фланга, мог бить русских по частям. Поэтому сначала была разгромлена и побежала Вержболовская группа Н.А. Епанчина, а затем и остальные три русских корпуса. Справедливо, что «в данной операции роковым оказалось трусливое бегство генерала Епанчина от войск 3-го армейского корпуса в первые же дни операции»[89]. Одним актом северная группа русских войск потеряла управление и, перемешавшись в неуправляемую массу, бросилась в тыл, обнажая фланги следующих корпусов перед ударной германской группировкой. В результате в наибольшей опасности оказался следующий за ним 20-й армейский корпус П.И. Булгакова, вокруг которого в основном и складывались дальнейшие события.

Германское командование, как и ранее, планировало устроить русским очередные «Канны», столь излюбленные покойным А. фон Шлиффеном. Поэтому Э. Людендорф, бывший достойным учеником графа Шлиффена, предполагал окружить в районе Августова все три русских корпуса. Чтобы ускорить сосредоточение в тылу русских, германская 79-я резервная пехотная дивизия прошла мимо фортов крепости Осовец. Приказы перебрасывались обходящим корпусам с помощью самолетов. Но даже и тогда никакого удара по противнику со стороны русских резервных войск не последовало. Так что немцы сравнительно быстро образовывали «мешок», и теперь лишь мужество войск могло исправить положение. Упорная оборона отступавших и огрызавшихся русских войск сбили темпы германского наступления, и вскоре Людендорф, проигравший темп наступления, мог рассчитывать лишь на частичный разгром русской 10-й армии. Самым благоприятным представлялось окружение русского 20-го армейского корпуса, который отходил последним.

Комкор-20 П.И. Булгаков получил под свое командование корпус после боев 1914г. на русско-германской границе, где находившаяся под его командованием 25-я пехотная дивизия показала себя с самой лучшей стороны. Булгаков командовал дивизией с конца 1911г., а в числе запасных, влитых в ряды 25-й дивизии при мобилизации, оказалось много ветеранов Русско-японской войны 1904–1905гг., которые, безусловно, усилили боевую мощь подразделения. В приказе о награждении за Гумбинненское сражение орденом Св. Георгия 4-й степени о П.И. Булгакове говорилось: «генерал от артиллерии Булгаков, лично предводительствуя дивизией и находясь все время в сфере действительного огня, не только сдержал натиск противника, но обратил его в бегство и тем способствовал успеху армии в бою 7 августа 1914г. под г. Гумбинненом»[90]. С другой стороны, мощь корпусного соединения ослабляло то обстоятельство, что между комкором-20 и его начальником штаба К.Я. Шемякиным существовала откровенная вражда.

Отвергнув предложение А.П. Будберга бросить артиллерию и обозы и отводить войска ускоренными темпами, Ф.В. Сиверс распорядился отступать так, как было намечено заранее, в разных направлениях, чтобы не смешивать войска, хотя обстановка уже изменилась, и на ряд дорог, по которым предстояло отступать русским, уже выходили германские авангарды. Бросок всего корпуса в направлении на крепость Гродно еще 3 февраля мог спасти войска генерала Булгакова, так как здесь кольцо окружения прикрывалось лишь 1-й германской кавалерийской дивизией. Безусловно, конница, без артиллерии, да еще и измотанная тяжелыми зимними маршами, не выстояла бы перед превосходящей ее по численности и в огневом отношении русской пехотой. Но шанс дается только один раз: уже на следующий день после выхода авангарда из окружения кольцо замкнули немецкие 2-я и 31-я пехотные дивизии. И, наконец, что самое парадоксальное, обозы 27-й пехотной дивизии (до половины всех обозов корпуса) сумели выйти из окружения, так как нечаянно спутали дорогу и пошли через Олиту.

2 февраля 10-я германская армия Г. фон Эйхгорна замкнула кольцо вокруг русского 20-го армейского корпуса. В окружении оказались смешанные подразделения 27, 28, 29 и 53-й пехотных дивизий. Пытаясь пробиться из окружения к крепости Гродно, П.И. Булгаков выделил из состава корпуса сильный арьергард под командованием А.В. Кислякова. Арьергард 20-го армейского корпуса дрался до последнего патрона, сам полковник Кисляков погиб в бою у деревни Липины, и только остатки его отряда были взяты в плен. Между тем авангард корпуса (113-й Старорусский и 114-й Новоторжский пехотные полки бригады М.И. Чижова из состава 29-й пехотной дивизии), напротив, сумел выйти к Гродно. Эта бригада, единственное крупное соединение во всем 20-м армейском корпусе, сумевшая выйти из «мешка», прибыла к своим без командира – будучи тяжело контужен, генерал Чижов попал в плен и был обменен весной 1916 г., после чего вернулся в Россию.

Русские отчаянно дрались в окружении целых восемь дней, причем в непосредственной близости от крепости Гродно, где командарм-10 никак не мог решиться на общую атаку, чтобы спасти своих. Русские потеряли более 50тыс. чел., вся корпусная артиллерия – 158 орудий – досталась врагу. Более таких трофеев в полевых боях русские оставлять врагу не будут (другое дело – крепости). Для сравнения: в ходе разгрома 3-й русской армии в апреле – мае 1915 г. в Галиции, о чем еще пойдет речь, русские потеряли лишь около сотни орудий, хотя людские потери доходили до 150 тыс. чел.

Из тех людей, что остались вместе со своим комкором в последних боях, почти никто не ушел: немцы даже не сумели собрать всех русских раненых, которыми были забиты окрестные леса. 12 офицеров и 16 солдат 20-го армейского корпуса вышли к своим только после многодневного скитания по лесам. Так, начальник штаба 27-й пехотной дивизии полковник В.Н. фон Дрейер, старший адъютант этого штаба капитан В.С. Махров, казачий офицер и два офицера 27-й артиллерийской бригады после скитания по лесам попали к своим лишь 22-го числа, когда русские отбросили противника от Гродно[91].

5 февраля из перегруппировавшихся частей 26, 20 и 3-го Сибирского корпусов, пробившихся к Гродно и за реку Бобр, были составлены сводные отряды генералов А.Ф. Добрышина и Е.А. Российского. Причем именно отряд генерала Российского из состава 20-го армейского корпуса вышел с остатками 113-го и 114-го полков из окружения. Эти небольшие отряды и попытались выручить людей Булгакова. В ожесточенных 4-дневных боях (8, 10 и в ночь с 11 на 12 февраля) попытки деблокады были отражены противником. В то же время главные силы 10-й армии (основная масса 26-го и 3-го Сибирского корпусов), усиленные подошедшими резервами (2-й армейский корпус),