Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Дверь башни была заперта кремальерой, он аккуратно открыл и затащил внутрь труп часового. Потом тихо спустился в башенный погреб, достал из мешка взрывное устройство и включил часовой механизм. После этого он спрятал взрывчатку среди снарядов и стал бесшумно подниматься наверх. Однако когда он снова оказался в боевом отделении башни, на него молча ринулся кто-то, нанося безжалостные удары железными руками и ногами. Эта верткая скотина был японский мичман, проверявший караулы и увидавший обезвреженного Иваном часового. Видимо, японец был уверен в своих силах сладить с любым диверсантом, потому что тревогу он не поднял. Он наносил такие быстрые и мощные удары, что, будь это обычный противник, он забил бы его.

Но Иван был соперник недюжинный, только крякал, отбиваясь от яростных атак врага, и в следующий миг метнул кулак, точно пушечное ядро, в голову верткого противника. Раздался треск черепа, и японец кулем рухнул на палубу, с ним было кончено.

Иван осторожно высунулся из башни, кругом казалось тихо. Заперев бронированную дверь, будто в башне ничего и не произошло, он прежним маршрутом добрался до цепи и бесшумно спустился вниз. Отвязал дощечку и бесшумно погреб прочь от линкора. Назад он плыл быстрее, чем приближаясь к кораблю.

Примерно в пяти кабельтовых от судна, охотничьим чутьем он ощутил близкое присутствие оставленных им товарищей, ожидавших его. Плотик стукнулся о лодку. Но в тот момент, когда он перебирался на борт, вдруг над темным силуэтом линкора вспыхнул огненный султан, и страшный грохот разнесся над морем. Немного погодя несколько сильных волн качнули лодку, и какие-то обломки стали рушиться в воду вокруг их поспешно уходящей в темноту посудины.

Глаза людей не сразу привыкли к вновь наступившей ночи, и тогда стало видно, что силуэт линкора разломился и обе половины уходят в клокочущую воду. И в наступившей тишине, нарушаемой треском, скрежетом и шипением гибнущего судна, послышались страшные крики сотен погибающих людей.

Иван привычно перекрестился.

– Хана ипонцам. Плывем подале, пока не приплыли гости.

Действительно, со всех сторон к гибнущему линкору устремились какие-то освещенные огоньками небольшие суда, катера и буксиры, видимо отстаивавшиеся возле берега острова. Они светили прожекторами на воду, чтобы увидеть тонущих моряков с линкора.

Между тем рыбацкая лодка, никем не замеченная, уплывала все дальше.

Утром японский император получил сообщение о гибели линкора «Муцу» типа «Нагато» и большей части его экипажа от взрыва кормовой башни в Хиросимском заливе. Хирохито пришел в исступление и бился головой об стол. Ему казалось, что его намеренно раз за разом оскорбляют, а он ничего не может с этим сделать. И даже начавшаяся бомбардировка Токио, когда сотни американских бомбардировщиков, низко проходя над городом, волна за волной, высыпали зажигательные бомбы с белым фосфором и напалмом, не вывела его из состояния жесточайшей обиды. Его буквально силком утащили в бомбоубежище под дворцом, который, впрочем, никто не собирался бомбить.

Утро застало лодку плывущей вокруг островов где-то в двадцати морских милях южнее Хиросимы. Чистое голубое небо воздымалось над ними – редкое зрелище в период начала муссонов. Высоко в голубом небе зоркий Иван заметил три серебристые точки – американские бомбардировщики Б-29. «Наконец-то у янки дошли руки и до Хиросимы, – подумал он. – Вероятно, разведчик».

Он не знал, что на высоте десяти километров над землей разыгралась нешуточная схватка между командиром ведущего борта капитаном Робертом Льюисом Стивенсоном и начальником миссии полковником Полом Тиббетсом за право одним движением руки убить самое большое количество людей за один прием за все время этой войны. У них и в мыслях не было, что на самом деле это уже давно произошло, когда летом 1938 года какой-то узкоглазый китаеза из гоминьдановской армии взорвал плотину на реке Хуанхэ с целью остановить японское наступление. В результате он утопил примерно миллион соотечественников, не считая также некоторого количества японцев. Та катастрофа была уже давным-давно позабыта в огне пылающей мировой войны. Новые массовые убийства – новые герои.

Кулаки полковника оказались крепче, недаром сам генерал Лемэй назначил его руководить этой миссией. Он сел в кресло первого пилота, а потирающий скулу Льюис – на место второго. Тиббетс направил бомбардировщик на Хиросиму и приник к перекрестью прицела…

В это же время, безо всяких эксцессов, пилот другого Б-29, уроженец города Лондона майор Суинни Тодд вел свой бомбардировщик на город Нагасаки…

Яркая вспышка в той стороне, куда направились бомбардировщики, привлекла внимание пассажиров рыбацкой лодки. Шарообразное огненное зарево было видно на протяжении долгих секунд, оно как бы поднималось кверху, катясь, точно огненное колесо, расширяясь. Потом в том же месте начал воздыматься хорошо заметный издали многокилометровый черный гриб дыма, изнутри пронизанного огнем. Рокочущий, низкий звук чудовищного взрыва не скоро докатился до них по морю. Все сидели, наблюдая как завороженные зрелище гигантской катастрофы.

– Эх, рвануло! Прямо вулканическое извержение на острове Мартиника! – заметил Бобров.

– Это не вулкан, Коля, – это американцы что-то взорвали. Они наверняка арсенал флотских боеприпасов разбомбили. Там тысячи тонн взрывчатки рванули, полгорода, считай, уже нет, – ответил Иван.

– Склад?! Я видел фотографии взрыва в порту Галифакса в восемнадцатом, где на борту рвануло три тысячи тонн пироксилина и тола, но картина была даже близко не такая вулканическая, как тут! – вырвалось у Крынки. – До них сейчас, считай, миль двадцать – а взрыв виден нам как на ладони! Там наверняка в несколько раз больше взрывчатки взорвалось…

– Это база Куре?

– Да нет, Хиросима же, в том-то и дело!

– А представляете, если бы сейчас мы в Хиросиме остались, что бы с нами было? – заметил Леон. И добавил удивленно: – Кстати, а почему мы сам взрыв увидели? Виктор верно сказал, до них двадцать миль, – а земля-то круглая!

– В воздухе взорвалась. Одна бомба, – сказал Бобров мрачно. – До войны были разговоры между физиками о возможности создания бомбы, основанной на расщеплении атомов урана. Она обладала бы невероятной мощью, в десятки, а то и сотни тысяч тонн тротила. Потом статьи об этом перестали появляться в печати. Тему явно засекретили. Может быть, американцы, наконец, создали такую бомбу?

Все помолчали немного.

– Если так, думаю, все наши усилия были зря, – сказал Иван. – Они за один раз больше ипонцев убили, чем мы за полгода стараниев, ценою жизней наших товарищей. Таким козырем они нашу карту враз перебьют. Вот увидите, ипонцы им сдадутся. И десанта на остров Хоккайдо не будет. И мы будем виноватые. А товарищ Сталин неудачников не жалуеть, причинами провала не интересуется…