Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

до Москвы, где были установлены лишь в нескольких организациях. Ими оказались здания Центросоюза, Министерства сельского хозяйства, Московского энергетического института и Военной академии Генерального штаба Вооружённых сил СССР имени К. Е. Ворошилова.

Лифты именовались «патерностерами». Если бы студенты МЭИ изучали латынь, то могли бы сопровождать каждое вознесение обращением к Всевышнему, поскольку изречение Pater noster было литургическим. С этих слов начиналась «Молитва Господня» и переводились они как «Отче наш». Но посетители Бастилии были убеждёнными атеистами, поскольку изучали марксистско-ленинскую философию и рассматривали патерностеры как веселую забаву или аттракцион.

Время от времени кто-нибудь из студентов «забывал» выйти из лифта на последнем восьмом этаже. Кабинка увозила его в темноту, там она на какое-то время замирала, затем перемещалась на параллельную «обойму» и… начинала движение – обратно вниз. На восьмом этаже экспериментатора уже поджидал лифтер, который в доступной форме и понятных для студента выражениях высказывал ему всё, что о нём думает.

…Ильдар привычно прошёл через толпу, скопившуюся у колонн главного учебного корпуса. Прямо перед входом энергично спорили двое молодых людей, перемежая славянскую речь русскими словами.

«Поляки?..» – подумал Ильдар.

Он прислушался к разговору. Похоже, первокурсники. Спорят, в какую сторону идти к Дому культуры МЭИ. Надо помочь. Он подошёл и поздоровался. Бурная дискуссия разом затихла, и взгляды спорящих обратились к Ильдару.

– Ребята, вам нужен Энергетический проезд. Здесь рядом. Это за углом, – показал он рукой.

Молодые люди радостно закивали головами. Один из них благодарно хлопнул Ильдара по плечу.

Вообще-то студентам радиотехнического факультета запрещалось общаться с иностранцами. Министерство обороны было заинтересовано в подготовке специалистов по радиотехническим военным специальностям и, начиная с первого курса, приплачивало студентам по 15 рублей сверх положенной стипендии. Факультет негласно считался закрытым к поступлению для ряда граждан. Это не афишировалось, но когда абитуриент подавал документы на поступление, то в обязательном порядке заполнял анкету – «личный листок», в котором фигурировала пятая графа. Если юноша был еврейской национальности, то его отсеивали до вступительных экзаменов – на медицинской комиссии.

Объяснялось всё просто. С третьего курса у студентов радиофака начинались занятия на военной кафедре, где изучалась спецтехника с грифом «секретно». Именно тогда с них брали подписку об исключении нежелательных контактов с иностранцами.

Как можно было на практике выполнить этот запрет – оставалось загадкой. То есть наказ избегать встреч с американскими шпионами вопросов не вызывал. Но среди 25 тысяч студентов энергетического института была большая группа обучающихся, которые прибыли из стран народной демократии или Ближнего Востока. Там ощущалась острая нужда в подготовке специалистов в областях энергетики, энергомашиностроения, электромеханики, автоматики и вычислительной техники. Наконец, когда в 1976 году в МЭИ создали десятый факультет – энергофизический, на котором готовили инженеров по криогенной технике, обслуживанию атомных электрических станций, поток абитуриентов из заграницы заметно вырос.

Студенты радиотехнического факультета находились на особом положении, но избежать встреч со своими иностранными сверстниками не представлялось никакой возможности. В перерывах между лекциями обедали в одних столовых, сидели рядом в читальных залах библиотеки, пересекались на дискотеках во Дворце культуры или на стадионе «Энергия».

…До начала лекции оставалось полчаса. Ильдар направился в фойе второго этажа. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, он услышал звуки рок-н-ролла. На экранах телевизоров, подвешенных к потолку, «зажигала» Сьюзи Кватро, выступая на одном из концертов, состоявшихся в ходе турне по Австралии. Американская «героиня в кожанке» с электрогитарой в руках собрала в фойе толпу студентов, забывших о своих планах на обеденный перерыв.

«Ох, и влетит им когда-нибудь», – подумал Ильдар. Он знал, что порой его друзья – старшекурсники с радиофака, работавшие в телецентре МЭИ, в перерывах между лекциями откровенно хулиганили. Вместо тематических программ, рекомендованных к показу по институтским телевизорам, они запускали ролики, записанные с западных телеканалов.

– Привет, Ильдар, – прорвался сквозь музыку знакомый голос.

Молодой человек осмотрелся и встретился глазами с Юлей. Это была девушка, с которой встречался его друг Андрей Малиновский. Их отношения длились уже пару лет. Они часто бывали вместе на различных вечеринках. Мама Юли всячески поощряла эту дружбу. Занимая высокий пост в Министерстве культуры, она доставала для молодых людей пропуска на закрытые кинопросмотры, не забывая при этом облагодетельствовать Ильдара и других товарищей Андрея.

По мнению друзей и знакомых, наблюдавших, как развиваются отношения между молодыми людьми, Юля, что называется, втюрилась в рослого красавца, классно играющего на гитаре, и строила самые серьёзные планы. И, как следствие, – очень ревностно относилась к гулянкам потенциального жениха без её участия.

Что касается самого Андрея, которого друзья прозвали «Малиной», то Юля ему нравилась, и он даже испытывал некие обязательства перед ней. Летом отказался поехать с Ильдаром в Пицунду.

– Как я поеду без неё? – спрашивал он друга.

– Как? Поездом поедешь, если денег на самолет не найдём. Не валяй дурака! Разлука пойдёт на пользу. Проверишь чувства, – философски рассуждал Ильдар.

Немного поколебавшись, тогда Андрей всё-таки отказался. Но натура гуляки просилась наружу, и молодой человек не торопился расставаться с преимуществами холостяцкой жизни.

Как близкий и давний друг Андрея, Ильдар многое знал об их отношениях. Но он меньше всего ожидал увидеть Юлю в середине дня в главном учебном корпусе МЭИ. Девушка училась в МГУ, а путь от Ленинских гор до Лефортово был не близкий.

– У меня в университете получилось «окно», отменили занятия. Хотела увидеть Андрея, но не могу его найти, – извиняющимся голосом сказала Юля.

«Мудрено его найти», – подумал Ильдар. Он знал, что его друг решил пропустить последнюю лекцию и отправился в общежитие – отмечать день рождения однокурсника. Судя по покупкам к столу, веселье ожидалось на славу! Всё бы ничего, и секрета можно было не делать. Но ребята пригласили девчонок с электромеханического факультета. Как ей сказать? Да и что говорить? Свалилась как снег на голову!

– Я думаю, он в библиотеке. Зачёт на носу, – не моргнув глазом ответил Ильдар.

– Это в новом здании? Ты подскажи, где читальный зал. Я найду, – обрадовалась Юля, подхватывая на плечо сумку.

– А, не… Ничего не получится… Это спецбиблиотека, на военной кафедре. Туда вход только по списку или пропускам.

– Жаль, – с обидой, протяжно ответила девушка. Она начала сердиться на то, что впустую тащилась через всю Москву, но потом вдруг спохватилась и недоверчиво посмотрела в глаза Ильдару: – А чего-то он в библиотеке? У него же лекция должна быть.

– Юля, ну, бывают моменты, когда приходится выбирать. Ты меня извини, но мне надо идти в аудиторию. Предмет сложный. Если опоздаю, царица Тамара на экзамене припомнит.

Как бы сожалея, что вынужден прервать разговор, Ильдар развёл руками. Хотя на деле молодой