Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Уже в своей каюте шокированный молодой человек заново прокручивал в голове разговор с боцманом. «Куда плыву? – не мог заснуть Ильдар. – Вот дуралей. Согласился… Чего полез на рожон? И поворачивать поздно. Ладно, разберёмся».

Наконец, навалившаяся усталость накрыла возникнувшие было страхи пеленой и под убаюкивающий еле слышный шёпот реки молодой человек уснул.

Глава 2. Комсомолу 60 лет

Нарастающий гул аплодисментов заполнил всё пространство небольшой комнаты. Задремавший перед телевизором Ильдар открыл глаза. Краткий сон все-таки снял усталость после вечерней тренировки. Молодой человек не без удовольствия посмотрел на новенький цветной телевизор, который был куплен пару месяцев назад.

Последнее достижение отечественной телевизионной промышленности «Рубин Ц-201» распределяли исключительно по талонам. Один из них вручили на майские праздники матери Ильдара – как ветерану Великой Отечественной войны. Телевизор стоил 775 рублей, и помимо отложенных накоплений пришлось в спешном порядке собирать недостающую сумму, влезать в долги. Но жалеть о потраченных деньгах – не приходило в голову.

Под новую покупку в комнате была переставлена вся мебель. Этот процесс вызвал оживлённую дискуссию между матерью и сыном, поскольку даже в самой большой комнате малогабаритной квартиры никак не удавалось разместить уже нашедшее своё место пианино «Красный Октябрь» и прибывший внушительный «Рубин». Мама держалась до последнего.

– Ты посмотри, какая красота! Это же ореховая отделка. Я заплатила за него такие деньги! И ты хочешь задвинуть пианино в бабушкину комнату? Оно должно стоять в гостиной.

– Ну, не получается. Да и о какой гостиной ты говоришь? Разве она у нас есть? Мы обедаем в этой комнате. Я здесь готовлюсь к семинарам, экзаменам. Наконец, сплю на диване.

Рухнул и последний довод.

– Хорошо, как же ты будешь заниматься музыкой? Бабушкина комната – маленькая.

Ильдар вопросительно посмотрел на мать. Он уже и забыл, когда последний раз подходил к инструменту. С окончанием школы закончились и занятия по классу фортепиано. Большая коробка с нотами давно разместилась в антресоли.

Ания Хафизовна прочитала этот взгляд и, махнув рукой, перестала настаивать. Тяжеленный «Красный Октябрь», словно неповоротливый линкор, медленно перетащили в соседнюю комнату.

Вместе с перестановкой было решено «освежить» и местами подремонтировать мебель. Под это был нанят бывший краснодеревщик дядя Миша. Рассказывали, что когда-то он делал мебель по заказам московских партийных вождей. Но, подобно персонажу Лескова, советский «Левша» не просто любил выпить, но и уходил в запой, срывая намеченные планы руководства спецфабрики. У кого-то из начальников «лопнуло» терпение – и дядю Мишу «попёрли» из закрытой артели.

Тем не менее мастер знал себе цену, всем заявлял, что мастерство – не пропьёшь, и менее чем за «трешку» услуги не выполнял. Он грамотно выправил провисшие двери платяного шкафа и даже покрыл мебельным лаком проступившие на нём царапины. По-новому стал выглядеть потёртый на углах сервант, в котором размещалась одна из реликвий дома – сервиз Императорского фарфорового завода.

Даже диван с выцветшими подушками получил свою толику внимания. Дядя Миша заменил подлокотники и перетянул его обивку.

А сам телевизор установили на старый массивный комод из тёмного дерева с прочными изогнутыми ножками и широкой крышкой, идеально подходившей по размерам.

Доставленный прямо с московского завода, телевизор стал главной семейной достопримечательностью, перевернув привычный мир ощущений, наполнив комнату всеми цветами радуги. Благо, что с 1977 года стали цветными все передачи Центрального телевидения.

…Молодой человек прибавил звук, всматриваясь в экран. Картинка замерла на праздничной трибуне с золотым гербом Советского Союза и почётном президиуме в привычные для съездов три ряда.

Брежнев, Косыгин, Суслов, Кириленко, Гришин, Устинов, Андропов – всё Политбюро ЦК КПСС сидело в первом ряду за широким, затянутым зелёным сукном, столом. Далее находились кандидаты в члены Политбюро, секретари ЦК, министры союзного правительства. Значимость происходящего была подчеркнута скульптурной композицией, которую, без каких-либо оговорок, можно было назвать мемориальным монументом, воздвигнутым в глубине, за спинами сидящих. Из огромного пьедестала, стилизованного под белый гранит, вырастала колонна, на вершину которой вознёсся бюст вождя мирового пролетариата с развёрнутым за ним кумачом.

Но это был не съезд, и даже не пленум. На преисполненной величия сцене, по обе стороны от знамени Страны Советов в воздухе парили две гигантские даты: «1918» и «1978».

В пятничный октябрьский вечер на всю страну из Кремлёвского Дворца съездов шла праздничная трансляция. Комсомол отмечал свое 60-летие.

– Дорогие товарищи! Участников торжественного заседания пришли приветствовать юные пионеры, – объявил первый секретарь ЦК ВЛКСМ Борис Пастухов.

Горнисты с красными пилотками, в алых костюмах, подпоясанных белыми ремнями, с перекинутыми аксельбантами двинулись из-за кулис к трибуне. Как святыню несли они длинные горны с широченными вымпелами, украшенными золотыми кистями. Священность символа пионерии должны были подчеркнуть надетые белые перчатки-краги.

Ильдар поймал себя на крамольной мысли, что перчатки горнистов почему-то удивительно были похожи на краги инспекторов ГАИ.

Ступенькой ниже, параллельным курсом с горнистами, маршировали юные барабанщицы – тоже в красных пилотках. У каждой девочки из-под головного убора букетами вспыхивали два ярких воздушных белых банта.

Видимо, для контраста, барабанщиц одели в желтые костюмы с алеющими на груди красными галстуками, подпоясав наряд всё теми же белыми ремнями с золотыми пряжками. Единение с горнистами также подчёркивали уже знакомые белые перчатки с широкими рукавами. Ещё один символ – барабанные палочки взмывали от бедра высоко к плечу и с той же ритмичностью отбрасывались обратно к ноге.

Под бравурные аккорды зовущей на подвиги песни зал поднялся с кресел.

– Есть у нас, у советских ребят,

Точный компас, ведущий сквозь годы, —

Это верность мечте и стране Октября

Верность партии, верность народу.

Почти синхронно с окончанием куплета раскрылись все двери главного зала страны и с разных сторон, словно ручьи, заполняя проходы, хлынули по направлению к сцене десятки пионеров в белых рубашках.

Одновременно перед президиумом выстроились пятнадцать пар мальчишек и девчонок, одетых в национальные костюмы союзных республик с повязанными поверх пионерскими галстуками. У них была непростая и, в прямом смысле, нелёгкая задача. Каждая пара старательно держала перед собой огромную книгу-адрес «60-летию ВЛКСМ», на обложке которой была отображена либо карта республики, либо вышиты узоры, демонстрирующие национальный колорит родного края.

Самые достойные и, соответственно, гордые от возложенной на них миссии, шесть подростков с сияющими от счастья глазами встали за трибуной.

– По всем городам и тысячам сёл

Галстуков алых цветенье, —

начала девочка, с чувством и расстановкой выговаривая строки, потрясая бантами с каждым кивком головы.