Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

Археология свидетельствует о повсеместном упадке, разорении и прерывании связей с далекой метрополией во второй половине IV в.: примерно 70 процентов обитателей вилл бросают свое роскошное жилье и перемещаются под защиту городских стен, римские монеты того времени начинают встречаться на раскопах вилл крайне редко, чтобы совсем исчезнуть в 410-е гг.

Косвенно о всеобщей панике свидетельствует спешное укрепление Лондиниума: найденные при раскопках монеты под выстроенной в то время новой стеной датируют начало ее сооружения 388–392 гг. Тогда весьма серьезной перестройке подверглись укрепления, выходящие на Темзу (у Лэнторнской башни): в 4 метрах к северу от старой стены была возведена массивная новая, шириной в 3,20 м, после чего старая была снесена. На расстоянии 14,50 м к западу от стены, смотрящей на сушу, она круто сворачивала на юг (под углом в 105 градусов), чтобы соединиться с более старой стеной. Таким образом, город надежно прикрывался от возможности атаки с реки.

Но это – с одной стороны, а с другой – многие форты и укрепления Британии оставляются воинами, особенно в 395–396 гг., когда по смерти Феодосия I единая империя окончательно была разделена меж его молодыми бесталанными сыновьями на Восточную (Византию) и Западную. Тогда опекун западного императора Гонория (384–423 гг., правил с 395 г.) вандал Стилихон (358–408 гг.) уделил Британии особое внимание. Отлично понимая, что он не в силах оборонять ее всю, он предпринял новый отвод войск с очередных рубежей, оставив форты в Валенции, на валу Адриана, в Ланкастере, Рибчестере, Бэйнбридже (т. к. они не упоминаются в росписи «Нотиции дигнитатум»); вместе с тем оставшиеся твердыни укрепляются, свидетельства чему – вновь Лондиниум. Довершение реконструкции его укреплений, о котором только что было упомянуто выше, связывается именно с деятельностью Стилихона и указом нового императора (396 г.) насчет того, что местным властям предписано использовать материалы из стоящих без использования языческих храмов и прочих общественных строений для починки укреплений. И лондонские стены того периода, выходящие на реку, являют прекрасный пример именно такого, массового использования бывших прежде в употреблении стройматериалов, которые римляне называли spolia. То же видно в двух бастионах, пристроенных к восточной «сухопутной» стене.

Меры Стилихона благоприятно отразились на обстановке в Британии – по крайней мере, такую превратную картину (т. к. Иглз пишет о кровавом прорыве вала Адриана пиктами и оставлении его римлянами в 400 г.) создает «придворный автор» Клавдиан, персонифицируя победы на суше и на море в таких словах и образах (пер. с англ. Е.С.): «Тогда Рома (богиня – персонификация Рима. – Е.С.) заговорила так: «Свежие факты вопиют, насколько велика теперь моя власть, когда ты (Гонорий) стал императором. С покорением саксов море стало более спокойным, Британия в безопасности, раз пикты сломлены» (398 г., «Против Евтропия», I, 391—3). «Затем заговорила Британия, облаченная в шкуру какого-то каледонского зверя, с татуированными щеками, а ее мантия цвета синего моря тянулась за ее стопами, как волна Океана: “Я тоже, когда была уже при смерти от рук соседних племен, нашла защиту в Стилихоне, когда скотты восстали по всей Ирландии[125], а море пенилось под вражескими веслами. Благодаря его заботам мне уже не надо бояться метательных снарядов скоттов, трепетать перед пиктами и не высматривать по своим берегам саксов, готовых приплыть при каждом попутном ветре”» («На консульство Стилихона», II, 247—55 (начало 400 г.). С. Айрлэнд полагает, что с этими победами можно ассоциировать следующий пассаж из сочинения Гильды:

«Когда легион вернулся домой с большим триумфом и радостью[126], эти прежние волки-враги (словно какие-то амброны), взбешенные от ужасного голода, “с пересохшими глотками”, врывающиеся в овчарню в отсутствие пастыря, прорывают границу, влекомые лопастями весел, руками гребцов и парусами, изогнутыми ветром, и нападают на всех, и что встречают в пути, словно созревшие хлеба, сжигают, топчут, уничтожают. И опять посылаются жалостные посланники с разорванными, как говорится, одеждами и посыпанными песком головами, требуя от римлян помощи, словно робкие крошки, забивающиеся под надежнейшие крылья отцов, чтобы уж совсем не уничтожилось бедное Отечество, а также имя римлян, которое звенело в их ушах одними словами и, опозоренное бранью иноземных племен, теряло цену. На что они, насколько это было вообще возможно человеческой природе, были подвигнуты историей таковой трагедии. И полетело, словно орлов войско на эту землю, ускоряя бег моряков в море, сперва неожиданно вонзают тогда в загривки врагов страшные острия когтей и свершают резню их, которую следует уподобить падению листьев в определенное время, как если горный поток, вздуваясь от бурь частыми ручейками и выходя из берегов звучным движением и взбороздив сзади и спереди поля, воздвигая, как говорят, волны до туч, и когда стекаются они, то зеницы вежд, пречасто мигая ресницами, ослепляются сочетающимися очертаниями катящихся трещин, чудесно пенясь, и одною волной «одолел на пути стоящие дамбы». И так войска противника от выдающихся помощников, как только могли вырваться, чрезвычайно поспешно убежали за моря, так как жадно ежегодную добычу безо всякого препятствия за морями нагромождали» («О погибели Британии», 16–18).

Прежде, чем перейти к описанию ухода из Британии римских войск, который вовсе не был одномоментным и разительно отличается от хрестоматийного утверждения, что «войска были выведены из Британии для защиты Рима» (для затравки спросим читателя: а как ему/ей глянется тезис о том, что романо-британские войска отправились не на защиту, а на захват центральной власти)[127], кратко поведаем о британском богослове Пелагии (360–420 гг.), ославленном еретиком; если он может показаться сравнительно малоизвестным, достаточно вспомнить имя того, кто боролся с ним, – это сам отец всего западного богословия, блаженный Августин Аврелий, епископ Гиппона Африканского (354–430 гг.), да не один, а вместе с учениками, Павлом Орозием и Марием Меркатором; также против Пелагия выступил Блаженный Иероним Стридонский (345–420 гг.), создатель знаменитого перевода Библии на латынь – «Вульгаты». Согласитесь, неизвестный доселе Пелагий как-то сразу вырос в ваших глазах? Кстати, его британское имя – Морган (оно означает «гений моря» (Mör-gan), а греческое Пелагий – практически то же, «морской»).

Как было сказано ранее, «Англосаксонская хроника» датирует начало распространения его учения 381 г. Не исключено, что дата не совсем верная, но хотя бы примерно показывает, к какому времени следует приурочить его выступление на историческую сцену (Проспер Тирон Аквитанский датирует обнародование доктрины Пелагием 413 г., однако и эта дата сомнительна, исходя из того, что собеседование с Блаженным Августином датируется 411 г, не говоря уж о том, что иногда, совершенно неверно и, по крайней мере, необоснованно, датой смерти Пелагия указывают 410 г., а не 420 г.). Беда пишет о 394 г.: «В год от воплощения Господа 394-й Аркадий, сын Феодосия, стал сорок третьим императором после