Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

как говорится, на трагическом котурне; преобладали ли в его характере корыстолюбие или жестокость, в этом долго сомневались. Двинув в путь легкие отряды, т. е. эрулов и батавов, а также два полка мезиаков, названный командир прибыл в Бононию[121], когда кончалась уже зима. Собрав корабли и посадив на них всех солдат, он дождался благоприятного ветра и пристал на противоположном берегу у Рутупий. Затем он направился в Лундиний, чтобы оттуда, составив план действий в соответствии с обстоятельствами, немедленно начать поход» («Римская история», XX, 1, 1–3).

О действиях этого мужа в Британии известий не сохранилось, а тем временем события разворачивались весьма стремительно: поскольку император, как и его прежде почившие братья, был совершеннейшим ничтожеством (о его всемогущем евнухе Евсевии придворные острили, что «Констанций II имеет у Евсевия большую силу»), в том же 360 г. войска провозгласили намного более дееспособного Юлиана Августом. Констанций двинул было на него войска, но заболел и умер – так Юлиан в 361 г. стал императором, прославившись безуспешной попыткой возродить язычество на государственном уровне. Лупицина вовремя обезвредили, о чем пишет Марцеллин: «Хотя Лупицин во время этих событий отсутствовал и все еще находился в Британии, но его боялись, как человека гордого и несговорчивого, допуская возможность, что, узнав за морем обо всем происшедшем, он может поднять знамя бунта. И вот был отправлен в Бононию[122] нотарий для строгого надзора за тем, чтобы никто не переправлялся через пролив в Британию. Благодаря этому запрету Лупицин вернулся в полном неведении обо всем случившемся и не мог вызвать никаких затруднений» («Римская история», XX, 9, 9). Также он упоминает в связи с Британией пару чиновников времен Юлиана: «Прежде всего они (Юлиан с сотоварищами. – Е.С.) приговорили к изгнанию в Британию Палладия, бывшего магистра оффиций, который только по подозрению обвинялся в том, что в бытность свою магистром оффиций при Цезаре Галле настраивал против него Констанция» («Римская история», XXII, 3, 3); «Спешное исполнение этого предприятия (восстановление Иерусалимского иудейского храма. – Е.С.) Юлиан поручил антиохийцу Алипию, который был до того вице-префектом Британии. Алипий усердно принялся за дело; правитель провинции (Палестины) оказывал ему содействие, но страшные клубы пламени, вырывавшиеся частыми вспышками близ фундамента, сделали это место недоступным для рабочих, так как их несколько раз обожгло. Так и прекратилось это начинание из-за упорного сопротивления стихии» («Римская история», XXIII, 1, 2–3). Позже, при Валенте, во время репрессий по процессу о колдовстве против этого императора, «в большую беду попал также и Алипий, бывший викарий Британии, человек кроткого нрава, вышедший уже в отставку, – и сюда протянула свои руки неправда. Вместе со своим сыном Гиероклом, богато одаренным юношей, он был обвинен в колдовстве. Обвинителем против него выступил только один человек низкого происхождения, некто Диоген. Его подвергли всяческим мучениям, чтобы добиться слов, угодных государю или, правильнее говоря, виновнику обвинения. Когда уже не оставалось на его теле живого места для пытки, он был сожжен живьем. А сам Алипий после конфискации имущества был сослан в изгнание. Счастливый случай спас его сына, которого уже вели на казнь, и возвратил отцу» («Римская история», XXIX, 1, 44).

В 363 г. Юлиан погиб на войне с парфянами, и с ним прервалась династия Константина; дела же в Британии шли своим чередом, все более катастрофическим: в 364 г., как пишет Аммиан Марцеллин, «по всему римскому миру, словно по боевому сигналу труб, поднялись самые свирепые народы и стали переходить ближайшие к ним границы. Галлию и Рэцию одновременно грабили алеманны, сарматы и квады – обе Паннонии; пикты, саксы, скотты и аттакотты терзали непрерывными бедствиями Британию; австорианы и другие племена мавров сильнее обычного тревожили Африку; Фракию грабили разбойнические шайки готов. Царь персидский пытался наложить свою руку на армян и прилагал все усилия к тому, чтобы опять подчинить эту страну своей власти» («Римская история», XXVI, 4, 5–6). В этом сообщении особо примечательно указание на совместное действие против Римской Британии северных горцев и саксонских пиратов.

Три года спустя все повторилось в еще более ужасающих масштабах, и здесь налицо не только содружество разнообразных варваров, но и ценные указания Марцеллина на наличие дезертиров; вместе с рабами они мародерствуют в сельской местности, но не в этом их главная вина: вступив в сговор с северянами, они пропускают их через укрепления вала Адриана!

«Выступив из Амбиан, (император) Валентиниан спешил в Тревиры. По дороге он получил тревожное известие, а именно, что Британия вследствие восстания варваров оказалась в крайней опасности, что Нектарид, комит морского побережья, убит, и дукс Фуллофавд попал во вражескую засаду. Эта весть повергла императора в большой ужас, и он послал Севера, бывшего тогда еще комитом доместиков, с поручением поправить дело, если судьба представит желанный к тому случай. Вскоре, однако, Север был отозван назад, и в те места отправился Иовин; он спешно послал вперед Провертвида, а сам был озабочен тем, чтобы набрать сильную армию, как того требовало трудное положение дел. Наконец, поскольку с острова непрерывно поступали тревожные известия, приказано было отправиться туда Феодосию, известному своими боевыми подвигами. Собрав храброе войско из легионов и когорт (оценивается примерно в 2000 воинов. – Е.С.), он отправился туда, и ему предшествовали блестящие надежды» («Римская история», XXVII, 8, 1–3).

Прервем ненадолго изложение античного историка, чтобы дать характеристику новому усмирителю Британии. Естественно, трудно было найти более подходящую кандидатуру. На общем кровавом фоне заката империи комит Феодосий выделялся как редкостный мясник. Позже, в 373 г., его в звании магистра, полученном за усмирение Британии, пошлют на усмирение восставшей Северной Африки, где он «прославится» повальным отсечением рук и сожжением заживо, о чем постоянно упоминает Марцеллин; не соблюдая никаких заключаемых им договоров и предоставляемых гарантий, он избивал варваров, «как скотину». Впрочем, африканская земля, которую он напитал кровью, впила своими алчными иссохшими устами и его собственную кровь: в последовавшей за смертью Валентиниана в ноябре 375 г. подковерной борьбе от него как вероятного претендента на престол очень быстро избавились: он был арестован, препровожден в Карфаген, где и казнен в начале 376 года. Его сын и тезка, будущий император, сопровождал отца в британском походе и вообще явно пошел в него, на его счету – не меньшее море крови, одна бойня мирного населения в Фессалониках – это от 7000 до 15 000 жертв, не говоря о казненных жрецах Афины Линдосской на Родосе и прочих многочисленных язычниках и еретиках. Но возвращаем слово Аммиану Марцеллину:

«В то время пикты, делившиеся на два племени, дикалидонов и вертурионов, а также весьма воинственный