Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

истребление их общины. Я отказалась молчать. Я сказала им: “Придет офицер, высокого звания. Он предложит отправить вас в хороший лагерь, где вы сможете присоединиться к своим детям. Отказывайтесь присоединяться к своим детям и родителям! Если вы согласитесь последовать за ним, знайте, что возврата не будет”».

Доктор СС Кляйн прибывает в лагерь и обращается к женщинам, обещая им лучший лагерь и воссоединение со своими семьями. Одна женщина вскакивает с койки и кричит, указывая пальцем на Веру Фишер: «“Она сказала нам, что мы отправимся туда, откуда нет возврата”. Кляйн заставил меня выйти, его глаза пылали, он произнес. “Я могу уничтожить тебя”. Я до сих пор не знаю, почему он не убил меня в тот день». Вера стоит перед блоком, пытаясь успокоиться. «Я не била эту женщину. Но я сказала Магде: “Возьми ее к себе, я не хочу, чтобы она была у меня”».

В своих показаниях фонду Спилберга Вера добавляет, глядя в камеру: «Я не знаю, сколько женщин согласились в тот день воссоединиться со своими родителями и детьми».

Магда Хеллингер вспоминает, какую сложную должность ей пришлось занять. «Меня назначили, не спросив моего мнения, руководить 30 000 заключенных. В мои обязанности входило координировать распределение пищи и следить за гигиеной. В любом инциденте, малейшей провинности, отсутствии заключенной на перекличке – в этом обвинили бы меня. По своей прихоти пьяный или недовольный офицер СС мог отправить меня в газовую камеру. А если бы разразилась эпидемия, я и остальные 30 000 заключенных лагеря С могли быть отправлены “в дымоход”».

Многие женщины рассказывают, что один или два раза сталкивались в лагере с отцом или братом, прежде чем они исчезли в крематории или в другом подлагере Биркенау. Никто не может объяснить, как долго мужчины оставались в лагере С: одну неделю, две? Очень быстро в лагере С остались только женщины в лохмотьях, которым не выдали ни одного одеяла. У них была одна миска на пятерых. В некоторых блоках не имелось кроватей, и узницам приходилось спать валетом на полу. Из-за голода, жажды и перекличек, которые длились часами, резко выросла смертность. Магда Хеллингер упорно добивалась от Крамера предоставления необходимой медицинской помощи. Менгеле ежедневно приходил и устраивал селекции. За ним ехали грузовики, увозившие мертвых и больных.

Люди из ремонтных команд, которых направляли в лагерь для выполнения некоторых работ, воспользовались ситуацией. Они обещали женщинам хлеб в обмен на тело. Эсэсовцы не вмешивались. Эти гнусные сделки, которые они никогда бы не потерпели месяцем раньше, больше их не интересовали. Дисциплина была нарушена. Вызываемые по нескольку раз на дню на пандус, эсэсовцы хорошо справляются с дополнительной выпивкой, предоставляемой лагерем. Они мертвецки пьяны, их переполняет ужас.

Ольга Ленгиел (A25403), 36 лет, уроженка города Коложсвар (Трансильвания) прибыла в Биркенау с двумя сыновьями – усыновленным старшим, Давидом, и родным – Томасом, а также с мужем и своими родителями. Ольга Ленгиел совершает роковую ошибку, которую никогда себе не простит. Убежденная в том, что пожилые люди предназначены для более легкой работы, она попросила свою мать и сына Давида присоединиться к Томасу, стоящему в группе напротив. Войдя в Zentralsauna, она узнала страшную правду. В разгар своего горя, нуждаясь в дружеской поддержке, Ольга позволяет подойти к себе капо, который обещает ей одежду и еду. Когда мужчина приносит ей шаль, он пользуется случаем, чтобы поласкать ее грудь. Ольга кричит ему: «Я потеряла всю свою семью, мне нужен друг, а не секс!». Капо уступает: «Женщины – дешевка, а нам, мужчинам, в нашем несчастье, нужно кончить». Ольга подводит итог: «В Освенциме оргазм был единственной возможной любовью, приобретаемой либо силой, либо за предмет». Мужчина больше не настаивает, при этом отводит в сторону других женщин. Быстрые объятия происходят в уборных. Голодные женщины приходят туда во время обеденного перерыва. Умирающая от голода Ольга Ленгиел оказалась среди них: «Они собирались вокруг нескольких мужчин, с протянутыми руками, как нищенки. Красивые девушки пели песни, чтобы привлечь внимание мужчин. Запах грязных тел смешивался с запахом заплесневелой еды».

Женщины с кухни

Чтобы снабжать продовольствием тысячи заключенных, эсэсовцы должны были разработать систему логистики. Еда извлекались из багажа вновь прибывших. Лучшие продукты попадали на склады СС, а остальное привозили на кухни для заключенных и бросали в котелки с супом без какого-либо отбора. Ольга Ленгиел рассказывает, что находила в супе пуговицы, ножницы и пилочку для ногтей.

Эсэсовцы также организовали кухонные команды. Рассказ Пессель Кляйн (A11728), 20-летней уроженки Мункача, кипучей и решительной миниатюрной брюнетки, прибывшей в лагерь во второй половине мая, имеет большое значение, поскольку показывает, как некоторые женщины осознают, что они могут сделать для помощи другим. Пессель удалось дожить до 25 июля, после чего СС выбрало ее из группы, состоящей из 2000 венгерских женщин. Ее отправили обратно в сауну и приписали к кухонной команде. «Существовало два пищевых блока, один напротив другого. Две команды, которые там работали, делились на три группы: одна чистила картошку, другая ее мыла и убирала очистки, третья – варила суп». Пессель назначили варить суп.

«В кухонном блоке громоздились двадцать четыре огромные кастрюли. Женщины начинали с того, что наполняли их водой». Затем две девушки высыпали в воду картофель и муку. Aufseherin Франц и капо заходят на кухню. Заключенные должны прижаться лицом к стене, пока капо собирают квадратики маргарина, добавляемые в котелки, до того, как они расплавятся, а затем бросают их в холодную воду, чтобы заморозить. Капо покидают кухню, и девушки возвращаются к работе – мешают бульон. «Это была очень тяжелая работа. Нужно было мешать и мешать жидкость, чтобы она загустела». Когда кухонная капо командует, что суп готов, девушки половник за половником переливают содержимое этих двадцати четырех котлов в шесть бочек, которые носильщицы отнесут в свои блоки. «Нам приходилось готовить по четыре супа в день. Это занимало много времени. Огонь горел без перерыва».

Преследуемая мыслью о судьбе своих подруг, превратившихся в скелеты, Пессель думает только об одном – как им помочь. «Когда я начала складывать картофельные очистки в мешки, девочки, занимающиеся очисткой картофеля от кожуры, стали жаловаться: “Ты пришла, чтобы “насолить” нам и украсть, чтобы “организовать”. Я ответила: “Какое вам дело? Я просто собираю очистки!”». Пессель быстро поняла, что в ее интересах работать в ночную смену, где легче «организовать» питание для девушек из своего конвоя.

Если работающие на кухне девушки выбывают из строя, их безжалостно заменяют. Именно так поступили с Хелен Гольдман (A12010), родившейся в Домбуваре и переведенной в гетто Тячева, а затем переправленной в Биркенау. «Я работала перед одним из тех больших котлов на кухне.