Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Женщины, работавшие на кухне лагеря С, были изолированы от остальных», – рассказывала она на Франкфуртском процессе, куда явилась, чтобы дать показания против доктора Лукаса, который вырвал у нее двухлетнюю сестру и бросил, словно мяч, в сторону матери Хелены, чьи руки уже были заняты трехлетней дочерью. Девочка упала на цемент. Хелен хотела вернуться и помочь сестренке, но эсэсовцы потащили ее вперед, к Zentralsauna. Она не забыла имя врача, которое слышала в лагере, имя, которое постоянно будет крутиться у нее в голове.

Находчивые женщины «Канады»

Багаж вновь прибывших был настолько многочисленным, что команда «Канада II», обосновавшаяся в лагере BIIG, уже не справлялась с сортировкой. Поэтому эсэсовцы сформировали новые «летучие» команды. Девушки приходили на работу утром и возвращались в свой лагерь вечером. Некоторые, стремясь спасти своих родственников, были готовы на все. Барбара Фишман (A7665), 19 лет, уроженка Сигета, работает в ночной смене, проносит еду или намазывает рукава зубной пастой, которую отдает своим подругам. Ей даже удалось обменять бриллиант на хлеб.

Ева Тауб (A8198) была отобрана через три недели, 18 июня, из группы, состоящей из тысячи женщин. «Они заставили нас часами сидеть голыми на цементе Zentralsauna. Потом подруга сказала мне: пой, пой». Ева Тауб поет венгерские мелодии во весь голос, чтобы отвлечь своих измученных спутниц. Врывается Aufseherin и кричит: «Кто это поет?» Ева вынуждена признаться. Aufseherin просит ее спеть по-немецки. Обнаженная Ева стоит и поет песню Йозефа Шмидта «Ein Lied geht um die Welt» («Песня обходит весь мир»). Эсэсовка дает ей рубашку и обещает отправить в хорошую команду. Ева Тауб падает на колени, умоляя ее сделать то же самое для своих подруг. Четверо девушек отправляются с ней в «Канаду II». Они приносят лекарства для своих подруг, зубную щетку, кусок мыла.

Венгерские женщины-врачи

В венгерском женском лагере не было ни лазарета, ни врачей. Врачи прибыли с майскими конвоями из Закарпатья и Трансильвании, но до конца августа не получили личных номеров.

Педиатр Гизела Бём (A25382), 43-летняя уроженка Ордехея, объясняла на Франкфуртском процессе: «В июле эсэсовцы кричали: “Врачи, отзовитесь!”. Менгеле дал нам строгие указания относительно наших обязанностей. Каждое утро перед перекличкой мы должны были осматривать всех заключенных, обнаженными, по тысяче на блок. Болезни глаз, сыпь, лихорадка – обо всем нужно было докладывать блоковой. Вы понимаете, что это значило?».

Второй женщиной была Ольга Ленгиел (A25404), вступившая в Сопротивление благодаря французскому коммунисту, который, увидев, как она бежит к электрическому забору, чтобы совершить самоубийство, крикнул: «Умри за что-то! Борись с врагом!»[488]

Третья, Гизелла Перл (25404), родившаяся в Сигете и видевшая, как увозят ее мужа и сына, цеплялась за надежду, что они все еще живы. «В лагере С нас было пять докторов и четыре медсестры[489]. Только врачи имели образование, и в этом заключалась ужасная насмешка нацистов. Клетки вдоль стен вскоре заполнились больными брюшным тифом, малярией, скарлатиной, пневмонией, заразными кожными заболеваниями и сумасшедшими». Выполняя приказ Менгеле, Гизелла оказалась перед крематорием (вероятно, IV или V, или перед кострами). Она стала свидетелем сцены, повергшей ее в ужас: «Мужчины и женщины из СС окружили беременных и развлекались тем, что устраивали им полнейший ад. Их избивали дубинками и плетьми, разрывали на части собаками, таскали за волосы, били ногами в живот».

Гизелла решает действовать. В лагерь приняли сотни беременных женщин, о состоянии которых эсэсовцы не знали. Чтобы спасти узниц, им нужно было сделать аборт. На фоне молчания Эны Вайс и безэмоциональных свидетельств Маргиты Швальбовой об абортах, которые они делали в женском лагере, Гизелла Перл после Освобождения буквально кричала об этом на весь мир[490].

Гизелла Перл перебегает от блока к блоку. «Я попросила женщин не выдавать свое состояние». Их беременность нужно было отрицать, скрывать от эсэсовцев, охранников и даже от блоковой. Она столкнулась с кошмаром. «Темными ночами, в уборных, без капли воды, я принимала роды. Я ускоряла роды женщин, находившихся на девятом месяце беременности, заставляя воды отойти. Через один-два дня роды начинались спонтанно. Или пальцами расширяла шейку матки, переворачивала эмбрион и провоцировала роды. В темноте, среди грязи и нечистот. Как только ребенок появлялся на свет, я перевязывала живот матери, чтобы отправить ее обратно на работу. Когда это было возможно, я принимала женщину в своем блоке и “диагностировала” пневмонию, единственную болезнь, за которую врачи СС не отправляли в крематорий».

Потрясенная происходящим до глубины души Гизелла Перл пишет: «Никто никогда не узнает, что значило для меня убийство этих детей. После многих лет медицинской практики роды остались для меня самым прекрасным, величайшим чудом природы. Я любила этих детей не как врач, а как мать: снова и снова это был мой собственный ребенок, которого я убивала, чтобы спасти жизнь женщины <…>, и я молила Бога помочь мне спасти мать, потому что поклялась себе, что в противном случае никогда больше не прикоснусь к беременной».

Но у Менгеле были в запасе разные трюки. Он уверял узниц, что им разрешат рожать, что с ними ничего не случится. Менгеле был настолько глубоко извращенным человеком, что снабдил медицинскую команду гинекологическими инструментами. Врачи, успокоившись, приняли в отделение 292 беременные женщины. Гизелла Перл с горечью добавляет: «Доктор Менгеле передумал. Он ворвался в больницу с кнутом и револьвером в руках, приказал погрузить женщин в грузовик и бросил их в газовую камеру».

Перл также зашивает грудь женщины, порванную плетью Ирмы Грезе. «Однажды Грезе вошла, когда я лечила узницу. Когда я подняла глаза, увидела выражение ее лица <…>. Оргазмические спазмы сотрясали ее тело, а из уголка рта капала слюна».

Однажды ночью Гизеллу вызывают к постели Ирмы Грезе. Ее нашли на кухне. Грезе сообщает, что она беременна, и просит врача прервать беременность. Отказаться – значит рисковать быть убитой. Oberaufseherin, открывшая ей эту тайну, готова пойти на риск умереть, потому что евреям запрещено лечить эсэсовцев, а тем более прерывать им беременность. Врач осматривает Грезе, несмотря на опасность, и уверяет ее, что она не беременна, демонстрируя кровь на пальцах. Хитрость или правда?

«Мексика»

Когда 2 июня 1944 года конвой № 75 из Дранси, в котором находились франко-румынский философ Бенджамин Фондане и 16-летняя Надин Хефтлер (A7128), прибыл в Биркенау, очень немногие венгерки получили личный номер. За две недели из зон I и II уже прибыл 61 поезд. 13 июня Эдмунд Веезенмайер, полномочный министр Германии в Венгрии, сообщил Риббентропу, что депортация из I и II зон была завершена 7 июня: 289 357 евреев были перевезены к месту назначения на 80 поездах. 10 июня приказ вывозить евреев получила зона III.

Лагерь С был переполнен, несмотря на селекции, проводимые