Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Высокий впереди, двое за ним пошли к воротам и, что-то сказав соскочившему с мотороллера парню у входа, встали.

Вскоре изнутри к воротам подошли тоже трое, во главе со спортсменом. О чём они говорили, мы не слышали, но Вадик спокойно курил, заставив меня молчать, просто не отвечая на вопросы. Буквально через пять минут наш и спортсмен пожали руки и разошлись.

– Всё нормально. Ты, – он снова указал на меня, – за завтра должен вывезти вино. Послезавтра заходить туда не позволят, успеешь?

– Конечно, думаю, за три ходки справлюсь. Помногу грузить не буду, боюсь побью. Спасибо вам. – Что ещё сказать, не знал, но главный озвучил сам.

– Спасибо много. Летом приедем к тебе, на остров забросишь на выходные, тогда в расчёте. И ещё, чуть не забыл – собаку им найди, не шибко здоровую, можно щенка. Но обязательно.

Они сели в машину и, пропустив одну вперёд, теперь по очереди упылили за лес.

Мои страхи про войну оказались эфемерными. Решилась проблема гораздо проще и впечатлила меня так же, как и наезд. Вечером Вадик по телефону объяснил:

– Да все они из одних мест, друг друга знают. Хватают, кто что успеет, я тебе раньше говорил. По силам пока равны, вот и делают уступки, так что сейчас повезло. И ещё, на будущее… Это новая сила, со своими придуманными на местах правилами. Скорее всего, какое-то время придётся жить по их условиям, но лучше к ним не обращаться… Хотя с волками жить – по-волчьи выть. Вино же пей, раздавай кому. Ещё не хватало из-за говна нервы портить. Жму лапу. Про собаку не забудь.

Назавтра, у большого любителя собак Жоры Умывалова по кличке «Таз», выкупил за две бутылки вина большелобого, совсем молодого щенка. Пока грузился первой ходкой, новые хозяева пристегнули его к цепи, и псёныш обречённо лежал, придавленный ею к земле.

Мне почему-то было неуютно и стыдно, будто совершил конкретное предательство…

* * *

Санька и Лёнька, семилетние пацаны, шли на берег за коровой. Если на то пошло, корова была Санькиных родителей, и его отец строго-настрого наказал встретить её около загона и пригнать до двора. У Лёньки коровы не было, хотя не было и отца. Мать его целый день работала на огородах, и, когда надоедал «женский коллектив», ему разрешалось погостить у Саньки. Само собой, если Саньке выпадали какие дела по дому, обычно от отца, воспитывающего сына в любви к труду, Лёнька обязательно помогал – друзья!

Коровы перед загоном проходили по широкому участку берега, где обязательно пили и уже на выходе с водопоя разбирались хозяевами дойных голов. Недойный скот, под весёлые маты и щёлканье бича пастуха дяди Толи, вставал на ночь в загон, а дойные коровы, отдав молоко, до утра мирно дремали с чистым выменем в хозяйских сараях.

Сегодня стада ещё не было, и друзья спустились к воде. В стороне от натоптанного коровами подхода к водопою на мели стояло несколько лодок.

– Давай вдоль берега катнёмся, – более свободный от родительской опеки Лёнька заскочил в лёгкую шпонку, привязанную за вбитый кол верёвочкой.

– Ага, мне папка прокатится – на зад не сяду. Тот раз у Ярова Серёжки велик взял без спроса, потом мне мамка подорожник на ляжки клеила…

Ребятишки помолчали. Лёнька знал суровый нрав Санькиного отца, но тут-то что, под берегом можно немножко.

– Да мы вот на этой лодке, тут даже вёсел нет, видишь кол большой, пихаться в воде. Это дяди Коли Шаброва, у него кто-то весло стащил, он тогда громко ругался. – Лёнька отвязал верёвочку и толкнул лодку от берега. Санька, больше не споря, помог другу, и, оттянув немного, залезли в неё.

– Мы, наверное, рано пришли, видишь, народа совсем нет давай вон туда, до камышей, балек наломаем. – Лёнька, упираясь колом, неумело толкался с кормы, пытаясь плыть к небольшому островку камышей.

Санька аккуратно сел на среднюю сидушку и молча поглядывал на берег.

Жаркий летний день сменился на уютный вечер, и с прогретого днём берега тянул лёгкий сквозняк на прохладную воду, рябью морща поверхность… Если будет тихая ночь, то утром сквозить будет наоборот – с более тёплой воды на остывшую за ночь сушу…

…Уже подплывая к камышам, Лёнька сильно ткнул кол в мягкое дно и, не сумев выдернуть, по инерции отпустил его, от неожиданности вскрикнув.

Он растерянно тоже сел, и они теперь вместе наблюдали, как их потихоньку относит от берега, от камышей и от торчащего недалеко кола.

– Сейчас придут за коровами, нас заметят и догонят. – Лёнька виновато смотрел на берег, не понимая, почему никого нет.

Лодку плавно крутило на воде и, чем дальше от берега, тем быстрее несло. Наконец к берегу стали подходить люди, но как назло на ребят не обращали внимания.

Вдалеке Санька заметил коров, медленно тянувшихся из низины на бугор в начале деревни, вскочил:

– Ой будет мне буча, если с коровой опоздаю, наверно я прыгну. – Пацан быстро скинул штанишки и рубашку. – А ты сиди, на берегу скажу про тебя…

– А вдруг глыбко, Санька, погоди, догонют нас, я боюсь…

– Тебе-то чего бояться? Я боюсь… Папка сам знаешь, шутить не любит, сказал – всё…

Мальчишка, опершись о борт перекинулся и погрузился в воду по шею, ещё не разжимая рук.

– Ой дна не достаю. – Он с вопросом смотрел на друга, надеясь на помощь, но тот, схватившись за сидушку, заплакал.

– Я же говорю не надо, чё не понятно, вылазь давай, дурак, чё, папка сам корову не заберёт?

Если ещё до этого Санька думал, то при упоминании об отце моментально, раскрыв ладони, нырнул. Через секунду он выскочил и со страхом закричал отплывающему в лодке Лёньке:

– Глубоко, я дно плохо достаю, подплыви. – Мальчишка, подняв лицо, хватал ртом воздух и испуганно кричал, подпрыгивая и фыркая от попадавшей в рот и нос воды…

– Я плавать не умею, Лёнька, подплыви пожалуйста, Лёнька…

Мальчишка в лодке плача ползал от борта к борту и пытался грести ладонями, боясь смотреть на удаляющуюся, мелькающую в воде голову друга.

– Не могу Санька, прыгай к берегу, плыви по-лягушачьи, Саняяя…

Санька не видел, куда прыгать, пытаясь ртом поймать воздух, но всё равно с каждым вдохом хватал воду. Силы быстро покидали его, дно под ногами превратилось в мягкую протоптанную яму, и он всё слабее выскакивал из воды. Синее небо в глазах тоже менялось на зелёный цвет воды, и уже не понимая, когда вдыхать, он всеми лёгкими захлебнул эту зелень. Отчаяние захолостнуло сердце, и Сашка, пузырями в воду, закричал о помощи – папа, папа, папа!!!

На берегу заметили происходящее и кинулись к лодкам. Но единственной непривязанной была именно та, на которой уплыли дети. С берега, вспенивая воду, бежали парни, увидев и поняв, что плещется пацан неглубоко. Не в силах сломать замки, мужики раскачивали из дна железную трубу с кольцом, за которую была пристёгнута цепь. Вырвав и бросив её в лодку, быстро поплыли.

Подплывшие и подбежавшие уже не застали ничего и остановились на секунды в надежде увидеть хотя бы пузырьки. Но поняв, что уже поздно, стали наугад нырять, надеясь что пропавшего поднимет образовавшимся течением…

…Выловили тельце через полчаса, холодное, с открытыми,