Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Думал папка – и боюсь, и лад, немножко… Они с Петлушей ушли тли дня назад, и не велнулись: опять один с котом, плохо.

Подойдя к берегу, я увидел, что ровно сюда недавно причаливала лодка с высоким килем и несколько человек выходили на берег. Сразу спросил об этом у Олега.

Парень моментально скис и, криво улыбаясь, стал оправдываться, будто зная за собой вину.

– Это дядя Илья был, мужик холосый! Его даже папка боится, сам говолил. Он никого к нам не пустил, а сам зашёл. Дал мне бутылку и где папка сплосил. Я сказал, что уплыли они. Он засмеялся, пливет, говолит, пеледай от меня. Потом лыбы сплосил, я дал немного.

– Как рыбы, он что, рыбы поймать не может?

– Он сказал ему надо солёной немного, чтобы слазу коптить дома!

– А ты чё? – Я начал понимать, что произошло. – Ты что сделал, Олега?

– Отклыл поглеб и дал! Всё лавно у нас много, тли дал, папка даже не заметит. – Олег улыбался, словно спас кого от голода и теперь гордился этим.

– Потом, что потом было?

– Мы выпили немного, он, плавда, не стал, ему за луль. Я пловодил их. Они смеялись и махали. Холосые мужики!

Мне стало не по себе. Теперь присутствие здесь и рыбалка были совершенно бесполезны, и скорее, даже опасны. За рыбой скоро придут, и я стану совсем не нужным свидетелем. Действительно, Татарин висел надо мной карающим мечом, который карал за желание помочь. Нужно было уходить, бежать – другого варианта не было. Но куда Олега? И хотя было понятно, что теперь они его просто напоят до беспамятства, парня было жалко. Возможно, сам Татарин его после этого загнобит, ведь крайним останется однозначно Олег.

Мне же даже ставиться здесь теперь было нельзя, а это ещё сутки прогула.

– Поехали ко мне домой в гости, Олега? В бане помоешься, мать пирогов напечёт. А там папка приедет и с ним сюда обратно вернёшься. Мне сейчас надо уходить, сети буду ставить!

Но Олег ни в какую не соглашался, до слёз боясь наказания. Время было, и я решил поесть у него, надеясь по ходу уговорить. От лодки до дома было буквально сто шагов ходу через выросшие после пожара, как казалось вдвое выше, камыши. В месте, где зимой купались, было по колено, уровень воды не добирал примерно полтора метра.

В доме не было хозяйского уюта, и даже печь стояла стылым памятником. Олег просто не понимал необходимости создать себе даже минимальные удобства, обходясь тем, что для любого простого человека было бы катастрофически мало.

– Вот пригласил в дом, и даже пожрать нечего, чем ты живёшь, Олега, одной ваксой?

Но оказалось, что готовит он на костре и даже есть жареная рыба, которая сейчас ему заменяет и первое, и второе, и третье…

Пока я доставал и раскладывал закуску, привезённую с собой, он пошёл с чайником за водой, но зайдя за камыш, сразу закричал:

– Едут, едут…

Я понял, что попал, и, торопясь, послал смс Макару с тремя словами: «срочно нужна помощь». Потом повторил вызов Брату Витьке и Веньке, понимая, что кто-то из них сейчас спит после ночи. Больше ничего уже сделать не мог, и оставалось только ждать, чувствуя, как холод страха пополз по венам.

В отличие от Олега, примерно догадываясь, кто едет, я не побежал к мужикам навстречу и с берега видел, как первый спрыгнувший с лодки ткнул его в живот. Олег, согнувшись упал на колени и завалился на бок прямо в воду, задёргав ногами, как гигантский мормыш.

Лодки, одна за другой втыкались в берег, и трое, оставив одного, быстро пошли ко мне, совсем не разговаривая между собой, как в крутом боевике.

Понятно, что меня они тут не думали встретить, но передумывать им было поздно. Не узнавая никого, я надеялся, что это всё же рыбнадзоры, лишь тогда можно будет как-то разговаривать, и встал к столу спиной. Первый, толстомордый с кривой улыбкой, с ходу спросив: «Мы прямо к завтраку? Ты кто?» – справа резко ударил в лицо. Я ждал этого: сгруппировавшись, отдёрнул голову, но тренированный удар, словно тяжёлой битой, пришёлся в шею и выше. Вспышка в глазах дополнилась хрустом челюсти, а засыпающий от боли мозг считал удары… два… три…

…Лада улыбнулась, откинула с лица волосы и поцеловала в губы. Мне было больно, но, не понимая почему, пытался отодвинуть её руками… Она, вдруг закричав, стала бить обутыми в кирзовые сапоги ногами, заставляя боль вспыхивать молниями. Бух! Бух! Бух!..

Очнувшись, понял, что ломают дверь, но главное то, что я скорее жив, чем мёртв!

Первым прочитал сообщение пейджера Венька и прибежал к Макару. Брат Витька догнал их уже у лодки, и Веньку хотели оставить на берегу, но тот упёрся и не согласился. Понимая, что, как я, объезжая острова, они на своём слабом моторе будут идти долго, спасатели пошли на ближнюю сторону острова, где ночевал вчера Татарин. А уже оттуда через остров бежали на базу. Хищники заметили помощь ещё на воде, но всё же опустошили три погреба, именно на базе Татарина. Ещё три, в рабочем лагере, остались нетронутыми. Ушли лихие совершенно спокойно, уже когда видели бегущих парней, пробив топором лодку Татарина, забрав мотор и мои, готовые к работе, сети.

– Это что за херня, пацаны? – Макар зло и громко пытался рассуждать, как сам говорил, здраво. – Не было такого никогда, ни в какие времена! Чтобы вот так, открыто, словно своё, да ещё убить же могли…

– А в том году, забыл, то же самое было, только Олега одного зацепили.

– Точно. – Макар выпил и ударил по столу сухой рукой. – Точно. Это мы, сука, через Татарина в эту войну влезли, его добро защищаем. У меня вот нет запасов на будущее, не коплю, как крот, в ямах… Он, гнида, живой вернётся, за все нервы мне заплатит, и тебе Киря, за кровь и зубы.

Олег плакал: ему выбили плечо, и рука висела плетью, синея от груди. Нужно было срочно его в больницу, да и меня бесконечно тошнило, отчего периодически срыгивал, с трудом открывая рот…

В больнице пробыл два дня. Молодая врач, заинтересованно взяла меня в оборот, выписав направления на все анализы, в том числе на глистов. На мои отговорки, внимательно смотря в лицо и трогая на халате белую пуговицу, убеждала:

– Вы на воде живёте, представляете! А рыба – сплошной описторхоз. Вы, скорее всего, болеете этой заразой, а она почти не лечится.

– Так зачем сдавать анализ, если она не лечится, давайте зимой приеду, всё пройду, даже, может, полежу недельки две, на процедуры похожу.

Она с сожалением вздыхала и соглашалась, – до зимы ещё ой сколько воды утечёт. Ну хорошо, это можно не сдавать, но остальное надо.

Олегу что-то сделали и наложили гипс на полгруди. Он, и так еле ходячий, вообще теперь лежал, не поднимаясь, и плакал как ребёнок. Я обещал его не бросить.

На второй день вдруг приехала Лада.

* * *

Я, уставший от тяжёлых запахов в палате, сидел в коридоре и, увидев её, разговаривающую с сестричкой на посту, совершенно не удивился, будто точно знал и ждал её приезда. Она тоже улыбнулась и, взяв за руку, вышла за мной на улицу.

Здесь, как в первые наши дни, прижалась,