История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

беспокойству, поскольку скупость приносит людям ненужные тревоги и заботы, “ибо скупого человека деньги не удовлетворяют”, как сказано в Еккл. 5:9. И, во-вторых, мы можем рассматривать алчность в чрезмерном присвоении как проявленную на деле, и тогда алчный человек действительно иногда применяет силу, чтобы завладеть вещами, принадлежащими другому, и поэтому происходят акты насилия. И иногда алчный человек прибегает к обману, который, если он совершается словами, будет ложью в обычной речи, когда один обманывает другого ради выгоды, и, если он совершается словами, подтверждаемыми клятвой, будет лжесвидетельством. А если кто-то совершает обман в делах, то это будет мошенничество в отношении вещей и предательство в отношении людей» (Thomas Aquinas 2003 [1269–72], 730–731).

2 Lopez 1976, 60.

3 Fanfani 1931, 560.

4 Babbitt 1985.

5 Oresme 1370–1374, 142. В этом отрывке Орем полностью следует оригинальному тексту Аристотеля, за исключением одного: по сравнению с Аристотелем, который ссылается на проблемы, связанные с присутствием индивидов, обладающих превосходством в добродетелях или политических способностях в целом, Орем уточняет в своем переводе, что это вопрос политической власти (puissance politique), и в своих комментариях он, по-видимому, предполагает, что этот избыток политической власти обычно проистекает из избытка богатства, о чем будет рассказано далее.

6 Cohn 2006; см. также далее.

7 Babbitt 1985, 82.

8 Oresme 1370–1374, 142. Орем говорит «переизбыток власти» в более широком смысле. Он может образоваться либо за счет чрезвычайно большого богатства, либо за счет чрезвычайно большой политической власти, которой обладают местные аристократы (которые обычно также сохраняют контроль над очень значительными экономическими ресурсами). Таким образом, переводя «переизбыток» как статус сверхбогатого, Орем намеренно акцентирует внимание на конкретном аспекте своего анализа, не меняя, однако, его общего значения, поскольку вскоре после этого Орем прямо указывает на чрезмерное богатство как на причину переизбытка, ведущую к «вреду и бунту» (Oresme (144)). См. также отрывок, приведенный в основном тексте.

9 «На этом основании государства с демократическим устройством устанавливают у себя остракизм: по-видимому, стремясь к всеобщему равенству, они подвергали остракизму и изгоняли на определенный срок тех, кто, как казалось, выдавался своим могуществом, опираясь либо на богатство, либо на обилие друзей, либо на какую-нибудь иную силу, имеющую значение в государстве» (Artistotle, Politics, book 3, part 13, transl. B. Jowett [Аристотель. Политика / пер. с др. – греч. С. М. Роговина. – М.: РИПОЛ классик, 2010. – С. 218]). Слово «остракизм» происходит от óstrakon (ракушка или черепок, которые используются при голосовании за чье-либо изгнание).

10 Pampaloni 1971, 390.

11 Dumolyn and Haemers 2015, 163. Кроме того, в Германии в главных торговых городах в XIV веке часто предпринимались попытки (со стороны ремесленников) ограничить политическую власть богатых патрициев. Хотя эти движения не были столь радикальными, как в Италии или Фландрии, ремесленникам удавалось получать места в городских советах, например в Нюрнберге в 1370 году и Кельне в 1391–1396 годах, хотя иногда эти попытки проваливались, как, например, в Любеке в 1403–1408 годах (Hergemöller 2012, 60–61, 101–102, 112).

12 Oresme 1370–1374, 144.

13 Oresme 1370–1374, 144.

14 Как сказал Иисус: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие». (Матф. 19:24, Синодальный перевод).

15 Fanfani 1931, 581.

16 В Средние века существовали два мира: мир духа и мир плоти, и только в одном из них есть теория, способная все организовать. Единственная теория о [материальных] благах построена для защиты высших интересов духа. Мир плоти действует вопреки этой теории, но не строит свою собственную защиту, у него нет теории, которая бы это оправдывала, и его действия остаются незаконными, поскольку единственным мерилом того, что является законным, являются принципы, разработанные [Фомой] Аквинским (Fanfani 1931, 581).

17 Todeschini 2002, 320–324.

18 Bracciolini 1428–1429, 270. [Браччолини П. Застольный спор о жадности, расточительстве, о брате Бернардино и других проповедниках / пер. Г. И. Самсоновой // Сочинения итальянских гуманистов эпохи Возрождения (XV век) / под ред. Л. М. Брагиной. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1985. – С. 88.]

19 Herlihy 1977, 165; Garin 1994, 54–55; Fubini 1990, 202–216; Todeschini 2002, 322–324.

20 Todeschini 2002, 320, курсив мой.

21 Об органических метафорах денег в позднем Средневековье см. Todeschini 2002; Nederman 2004. О различии между хорошим и плохим использованием богатства как Браччолини, так и Понтано см. Evangelisti 2016, 230–236.

22 Bracciolini 1428–1429, 272.

23 Pontano 1493–1498, цит. по: Herlihy 1977, 14, курсив мой.

24 Смотрите главу 2 о тенденциях в области неравенства после Черной смерти.

25 Howard 2008.

26 «Республика, учитывая мир, в котором мы живем, нуждается в богатых людях, чтобы использовать их богатства в трудные времена, как это было во время прошлой осады; если бы она тогда полагалась на ресурсы тех, кто хотел бы получить дома и поместья богатых по случайному распределению в Совете, город не смог бы построить такую блестящую оборону» (Giannotti 1531, book 3, chapter 16).

27 Todeschini 2008, 28, 32–33.

28 Todeschini 2008, 38.

29 Tawney 1926.

30 Fanfani 1935.

31 Braudel 1977, 65–66. [Бродель Ф. Игры обмена // Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV–XVIII вв.: в 3 тт. – М.: Прогресс. 1988. – Т. 2. – С. 578.]

32 Braudel 1977, 65–66. Как справедливо утверждают Делакруа и Нильсен (2001), это упрощенная «общепринятая интерпретация» Вебера, лишенная всех нюансов оригинала, которая остается популярной в социальных науках. Среди историков экономики этот вопрос остается предметом дискуссий (см. критические обзоры: Hoffman 2006; Alfani 2012; Cantoni 2015; Kersting et al. 2020). Например, по словам Дэвида Ландеса, «справедливо будет сказать, что большинство современных историков сочли бы тезис Вебера неправдоподобным и неприемлемым: якобы он устарел. Я не согласен. Ни на эмпирическом уровне, где данные свидетельствуют о том, что протестантские купцы и промышленники играли ведущую роль в торговле, банковском деле и промышленности… ни на теоретическом. На самом деле суть дела заключалась в создании нового типа человека – рационального, упорядоченного, прилежного, продуктивного. Эти добродетели, хотя и не были новыми, вряд ли были обычным явлением. Протестантизм распространил их среди своих приверженцев, которые судили друг о друге по соответствию этим стандартам» (Landes 1998, 177).

33 Эта точка зрения, которая фактически соответствует интерпретации экономических последствий реформации, предложенной Тони (1926), недавно нашла некоторую эмпирическую поддержку (Becker and Woessman 2009; Dittmar and Meisenzahl 2020).

34 Поскольку их алчность на протяжении всей жизни определенно не была нацелена на предсмертный альтруизм, что подтверждается возвышением богатых династий, о чем подробно говорилось в предыдущих главах.

35 «[В эпоху Реформации] по крайней мере одна вещь была, несомненно, новой: оценка исполнения долга в мирских делах как высшей формы, которую могла принять нравственная деятельность индивида. Именно это неизбежно придавало повседневной мирской деятельности религиозное значение и впервые создало концепцию призвания в этом смысле» (Weber 1930 [1904], 40).

36 Schaff 2022.

37 Интересно, что это обратная ситуация по сравнению с бедными,