Срочное донесение - Иван Максимович Ваганов

и говорить. Шибко немецкое начальство партизан-то побаивается. Да и нам с тобой от них спуску не будет. Хорошо бы найти партизанские пути-дорожки. Большая награда за это будет.

У Селиверстова жадно заблестели глаза.

— Не уйдут они от нас. Я тут мальчонку одного подкупил. Раскошелиться пришлось, но думаю, не зря. Шустрый парнишка, поможет найти разбойников…

Степку так и подмывало показать Иуде язык: «Как же, дождешься ты награды, предатель!», но он этого не сделал. Плюгавый человечек между тем подошел к калитке, открыл ее и, перешагивая подворотню, сказал:

— А ты не скупись: свергнем большевиков, с лихвой все вернется.

— Не приходится скупиться, ведь мы сейчас с немцами одной веревочкой связаны, — ответил Селиверстов и вышел из ограды.

Как только за ним захлопнулась калитка, Степка выглянул из конюшни и показал кулак.

— А вот этого не хочешь, фашист несчастный! Жди, разузнаешь ты о партизанах!..

Заметив, что Степа вышел из конюшни, Серый со всех ног бросился к нему. Ленька и Ванюшка выскочили из своих укрытий, подбежали к конуре. Верткий и ловкий на руку Ленька, опередив Ваню, выдернул из собачьей будки подстилку и радостно крикнул:

— Бежим!

Степа посмотрел вслед друзьям, потом сунул руку в карман, нащупал там куриное крылышко и подал его собаке.

— Ешь, Серый, да не забывай дружбу, — мальчик ласково потрепал пса, шмыгнул в огород и побежал мимо огуречника.

По дороге он сорвал несколько огурцов, сунул их за шиворот рубашки и совсем было собрался уходить, но пугало, сделанное из двух связанных крест-накрест палок и рваной фуфайки, заинтересовало его.

Оно будто говорило: что ты делаешь? Скажу хозяину, тогда узнаешь, как чужие огурцы воровать. Степа не помнит, как оказался рядом с пугалом, как сорвал с палок рваную фуфайку и в один миг очутился за огородом. Вот и заброшенный колодец с обвалившимся срубом. Степа швырнул в него ватник и бодро зашагал к мосту.

Друзей он нашел под обрывом высокого берега. Они торопливо разбирали собачью подстилку.

— Эта? — Леня раскинул перед Ваней зеленую фуфайку военного образца.

Ваня отрицательно покачал головой.

— Может, эта? — Аркашка показал вторую.

— Нет, — ответил Ваня, и на глазах у него заблестели слезы.

— Тогда, наверное, вот эта? — Ленька склонился и поднял с песка старую, со множеством заплат, замызганную фуфайку неопределенного цвета.

Ваня опять отрицательно кивнул и прикусил губу, чтоб не расплакаться. А Ленька резко повернулся к Степке.

— Видишь? Ты же говорил, что Ванюхину фуфайку своими руками трогал, а где она? Где?

— Постой! А какая она, фуфайка-то? — Степка захлопал длинными ресницами.

— Какая? Будто не знаешь, — нахмурился Ленька. — Синяя.

— Вот с этакой, — Степка развел руки, — черной заплатой на спине?

— Ага, — обрадовался Ваня. — Ты ее видел?

Степка не ответил. Он сорвался с места и что есть духу понесся на пустырь. Вслед за ним бросились Аркашка и Ленька. Валюн почесал в затылке, переступил с ноги на ногу и сказал:

— Пойдем посмотрим, куда они побежали.

— Пойдем. Шагом-то отстанем, — возразил Ваня и тоже припустил за приятелями.

— Вы понимаете, — виновато заговорил Степка, когда ребята остановились у заброшенного колодца, — я вот сюда ее кинул. В огуречнике она была. На пугало ее Иуда приспособил. А я схватил и дай, думаю, назло Иуде утащу. А по пути вот закинул сюда. У меня всегда так получается: думаешь сделать как лучше, а получается как хуже. — Степка сокрушенно вздохнул. — Хотел Иуде досадить, а вышло — себе.

— Ох, и растяпа же ты, Степка. — Леня укоризненно посмотрел на друга. — У тебя всегда все вверх ногами получается.

— Ну, я же не знал, что это Ванюхина фуфайка. Если бы знал, то ни в жизнь бы не бросил…

— Как же ее достать? — оборвал его Ленька и заглянул в колодец.

— А чего тут хитрого, — спокойно сказал Аркашка, — у нас в колодец ведро падало.

— То ведро, а это фуфайка.

— Какая разница, что ведро, что фуфайка, не все ли равно вытаскивать. Я сбегаю за кошкой и мигом выудим, — уверенно заявил Аркашка и исчез в бурьяне. Вскоре он вернулся с длинным шестом в руках. На одном конце шеста, как коровьи рога, торчали четыре острых крючка.

— Давай сюда, — увидев кошку, крикнул Ленька.

— Бери, — сделал шаг к колодцу Аркашка.

— Этой штукой мы мигом фуфаечку выудим, — спуская шест в колодец, хвастливо заявил Ленька. Но сколько он ни искал, сколько ни обшаривал углы колодца, фуфайка не зацеплялась. Вот уже Леньку сменил Аркашка, Аркашку — Валюн. Давно уже обливается потом Степка, а фуфайка, как сквозь землю провалилась, не попадается на крючок — и хоть тресни. Ребята снова и снова заглядывают в колодец, да разве там что увидишь.

— Степка, а может ты никакой фуфайки сюда не бросал? — показывая в черную пасть колодца, говорит Ленька.

— Еще что выдумаешь? — обиделся Степка. — Когда я вас обманывал? Когда?

Он покраснел и, ни слова не говоря, сорвался с места. Скоро он вернулся с длинной веревкой в руках. Один ее конец бросил ребятам, а вторым обвязал себя и шагнул к колодцу.

— Спускайте!

— Ты что, с ума сошел? — Ленька удивленно посмотрел на Степку. — Там же задохнуться можно!

— Спускайте говорю! — потребовал Степка и перекинул ногу через трухлявый сруб.

— Степ, а может, еще так попробуем? — примирительно сказал Ленька.

— Нечего пробовать, спускайте и все! — решительно потребовал Степка.

— Ладно, берись, ребята! — Ленька плюнул на ладони и взялся за веревку. — Спускаем!

Не выпуская из рук каната, Степа ступил на волглое дно. Спертый удушливый воздух всколыхнулся и ударил в лицо. Закружилась голова, затошнило. А тут еще кромешная тьма нагоняла страх. Первым желанием Степы было крикнуть наверх, чтобы немедленно поднимали. Но ведь тогда он прославится самым настоящим лгунишкой. И Степа решил: без фуфайки он наверх не вернется.

Держась левой рукой за канат, он присел на корточки и принялся шарить руками вокруг. Вот уже ощупано два угла. Хоть бы хватило сил: страшно тошнит, как клещами сжимает виски, и перед глазами мельтешат сотни разноцветных искорок. Но Степа не сдается. Быстро скользят пальцы по покрытому плесенью и мокрицами срубу в третьем углу. И вдруг нога его подвернулась, Степа сунулся вперед головой, ссадил коленку, набил на лбу огромную шишку и, охваченный страхом, дернул канат, подавая ребятам сигнал к подъему.

Канат тотчас натянулся, как струна. В тот же миг ладонь коснулась чего-то мягкого. Пальцы впились в ткань фуфайки и потянули ее за собой.

НЕОЖИДАННАЯ ПОМОЩЬ

Ваня молча взял из Степкиных рук фуфайку и тут же принялся ощупывать и осматривать