Срочное донесение - Иван Максимович Ваганов

продолжал: — Собачку-то мне господин комендант подарил. За усердие, говорит. Ты только подумай, за усердие! — Селиверстов вскинул вверх указательный палец правой руки. — Во как они ценят труд! Из самой Германии мне пса выписали.

Селиверстов сделал паузу, потом хитро уставился на Степку.

— Я тебе прямо скажу, ежели с умом, то при немцах хорошо можно жить. Взять меня. Кем я был при Советах? Банковский кассир, мелкий служащий. Сын кулака, человек с черным пятном в анкете. Неблагонадежный элемент. Посмотрит, бывало, мою анкету начальник и сунет на самое последнее место. А ведь я управляющим банка мог быть. Но меня держали в тени. А теперь кто я? — Селиверстов выпятил грудь, приосанился.

— Господин полицейский, — вежливо ответил Степа и в знак особого уважения склонил голову на бок.

— Не угадал. Со вчерашнего дня старший полицейский. Вот кто я! Весь район сейчас в моих руках будет, — Селиверстов сжал кулаки. — А почему мне, а не кому-нибудь другому это дело доверили? Да потому, что с немцами я ладить умею. С ними надо умеючи жить, так, чтобы они были довольны и сам не в убытке. Вот ты вроде бы парень не глупый, не балованный. Мать твою тоже бог умом не обидел. Тихо и мирно живете. А ведь есть такие, которые о партизанах болтают, о Красной Армии, что де она скоро вернется. А где она, хваленая-то Красная Армия? Нажал Гитлер — и разбежалась. А о партизанах и говорить нечего. К примеру, вот ты видел их, партизан-то?

Степа промолчал.

— Молчишь? А почему? Да опять же потому, что сказать о них нечего… — На крыльце в это время показалась полная чернявая женщина. — Агаша, — обратился к ней Селиверстов, — вынеси Марье Синцовой стаканчик соли.

Женщина скрылась за дверью, а полицай склонился к Степкиному уху.

— Ты того-этого, если паче чаяния услышишь что о партизанах, то прибегай ко мне и сказывай, где они и что собираются делать и кто о них говорил. Прибегай в любое время, хоть днем, хоть ночью. А за дровишками поезжайте. Да посматривайте, не шатается ли кто в лесу, — нашептывал Селиверстов.

Но Степа его уже не слушал, он думал о другом: «А что, если не делать подкопа, а зайти задними воротами, подбежать к конуре, схватить подстилку и ходу? А если собака увидит? Такой волкодав сразу разорвет. Обмануть бы его…»

— Поговаривают, будто у Старого займища погорельские мужики похаживают. Узнать бы, что они там делают, — нашептывал Степе Селиверстов. — А на заболотинской дороге прошлый день красноармейцев видели. Этак человек десять, с оружием. Мне сдается, взрыв на дороге — их рук дело. Да и погорельские мужики не с ними ли снюхались? Вот бы узнать…

Селиверстов посмотрел на Степкино задумчивое лицо.

— Ты меня слышишь ли, парень?

— Ага, я буду прибегать хоть днем, хоть ночью и говорить все, что услышу об этих самых… ну, погорельских партизанах, — ответил Степка.

— Молодец, все понял. Следи хорошенько и забегай, не бойся. А я в долгу не останусь.

— Ладно, — ответил Степа, посматривая на пса.

— Может, погладишь? — спросил Селиверстов. — Серый, подь-ка сюда.

Пес потянулся, широко зевнул и недовольно покосился на Степу.

— Ну, кому говорят? Ком! Ком!

С опаской поглядывая на мальчика, пес подошел к хозяину. Селиверстов погладил его, потрепал по гладкой спине.

— А теперь ты погладь.

— Не укусит?

— Гладь смелее! Собаки смелых любят, — подбодрил Степу Селиверстов.

Степа нерешительно протянул руку и провел ладошкой по лоснящейся шерсти пса. Собака прижала уши, закрыла глаза. А Степа сунул руку в карман штанишек и вытащил кусок хлеба.

— Дядь, я ему дам?

— Дай.

— Серый, на! — Пес попятился и даже отвернулся, чтоб не видеть хлеб.

— Почему он не берет? — с огорчением спросил Степа.

— Ждет, когда я разрешу, — ответил Селиверстов и опять потрепал овчарку по спине. — Серый, возьми! Возьми!

Пес покрутил хвостом и нехотя взял из Степкиных рук кусок хлеба. Не спеша съел его, облизнулся и благодарно ткнулся мордой в грудь мальчика. Степка радостно улыбнулся и еще раз погладил пса.

ПЛАН ПРИНЯТ

Друзей Степа нашел у взорванного моста. Сидя на обуглившихся бревнах, они обсуждали план похищения фуфайки. Но сколько ребята ни придумывали планов, все они не подходили. То были слишком простые, а то такие заковыристые, что даже самый отчаянный из ребят Ленька и тот только посмеивался, не решаясь браться за его выполнение. И вот когда все рассмотренные планы были отвергнуты, а нового в голову не приходило, послышался шорох. Все оглянулись. Между обломками моста показался раскрасневшийся Степка.

— Где ты пропадал? — спросил Ленька.

— Интересно — где. Не ты ли говорил, что к Иуде бы сходить да разведать? Вот я и был у него в гостях, — спокойно ответил Степка.

— В гостях у Иуды! — удивился Валюн. — И он тебя за вчерашнее не налупил?

— Синяков нет и кости целы.

— Ладно, о синяках потом. О деле говори. Что узнал? — Ленька подался вперед. — Ну рассказывай! Узнал что-нибудь?

— Кое-что узнал, — присаживаясь, сказал Степка.

Ребята приумолкли, нетерпеливо ожидая новости. А Степка не думал спешить. Он поудобнее устроился, толкнул Валюна в бок и важно промолвил:

— Я, можно сказать, все разведал.

— Ты не тяни резинку, а рассказывай по порядку, — потребовал Ленька.

— В общем, — начал Степка, — все, что надо, я узнал. И о фуфайке, и самое главное — о собаке.

— О какой собаке? — пожал Леня плечами.

— О самой настоящей. Вы еще не видели, какой у Иуды пес. Ох и псина! А злющий — не подходи. Но я его усмирил. Вот честное пионерское, — хвастливо заявил Степа.

— Интересно, как это ты его усмирил? — спросил Валюн.

— А что? Сунул ему в рот кусок хлеба — и все. Я не успел глазом моргнуть — и нет хлеба. Слопал и смотрит на меня. А Иуда говорит: «Хлеб что, вот если бы ты ему мяска дал, тогда он на веки вечные твой друг. Он здорово мясо любит». По куренку, говорит, за раз съедает. А где оно, мясо-то? — тяжело вздохнул Степка и замолчал.

— Степ, — нетерпеливо произнес Ваня, — а о фуфайке узнал что-нибудь?

— Цела твоя фуфаечка. Вот этими руками трогал. Лежит она в собачьей конуре и ждет, когда мы ее заберем.

— Не врешь?

— Чего мне врать. Иуда сказал, что три ватника собаке на подстилку пошло. Так что никакого обмана.

— А как их оттуда вытащить? — поинтересовался Ленька.

— А вот послушайте!

Ребята плотнее подвинулись к Степе.

— Сперва я думал под забор подкопаться. Прорыл дыру, сунул в нее руку — и забирай все из конуры. Но это долго, да и боязно: еще