Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

покрытая слоем вековой пыли армиллярная сфера на круглом исцарапанном столике. На нем же нашли себе место полная окурков пепельница, стакан с недопитым чаем и солидная пачка порнографических карточек. Воздух в гостиной был спертый. Обоняние резали запахи табачного перегара, кислого пива и дешевого мужского одеколона. Атмосфера была такой душной и противной, что высокий бандит, ворча что-то по-немецки, приоткрыл окно и примостился на подоконнике поближе к сквозняку.

Тот, кто отпирал дверь, встряхнул знатока пролетарской магии за грудки и влепил ему пару звонких пощечин. Против своей воли товарищ Аскольд вынырнул из благодатного покоя обморочной расслабленности и вновь оказался в пугающей реальности.

— Товарищи… — заикаясь и всхлипывая, заскулил он. — Товарищи… Я все отдам… Все!.. Только у меня ни-чего нет!.. Абсолютно!.. Не убивайте меня, товарищи!

— Да кому ты нужен?! — брезгливо скривился плотно сбитый тип и обратился к своему субтильному сообщнику: — Дмитрий Николаевич, ваш выход.

Тот, кого назвали Дмитрием Николаевичем, выдвинул себе стул и сел напротив перепуганного пленника.

— Вы не узнали меня, гражданин Аскольд? Моя фамилия Руднев. Мы познакомились с вами в ЧК. Вас пригласили туда как эксперта по магическим артефактам, чтобы вы помогли отыскать пропавший из госхранилища венец Фридрих Барбароссы.

Присмотревшись к собеседнику, товарищ Аскольд и впрямь узнал его, отчего сперва испытал невыразимое облегчение, но после вспомнил про тычок под дых и про то, как лихо один из пленившей его троицы владеет отмычками, и еще больше запаниковал.

— Да-да-да! Товарищ Руднев!.. Разумеется, я вас узнал! — зачастил сторонник рационалистических психопрактик. — Очень рад… И вашим товарищам… тоже рад… Но, простите… Чем, так сказать, могу?.. Я читал, что венец найден и передан германскому послу…

— Увы! — скорбно вздохнул Дмитрий Николаевич. — Это действительно произошло!

Начальник комиссии по борьбе с религией окончательно перестал что-либо понимать.

— Простите… товарищи… господа… граждане… — залепетал он. — Могли бы вы все-таки объяснить?..

— Конечно! — заверил Руднев. — Мы пришли к вам по поручению известного в определенных кругах коллекционера Баврина. Вы наверняка слышали о нем.

Товарищ Аскольд слышал, и потому спокойнее ему не стало.

— Он тоже про вас знает, — академик магических наук туго сглотнул, но его собеседник этого не заметил и продолжил: — Вас рекомендовал ему председатель комитета по международному сотрудничеству в сфере культурного обмена гражданин Киршнер.

Начальник комитета по борьбе с религией мысленно помянул покойного товарища недобрым словом и пожелал старому пройдохе гореть в аду.

— Баврину нужен тот, кто знает Канон венца Фридриха Барбароссы.

Внеся этим заявлением окончательную сумятицу в мысли товарища Аскольда, Дмитрий Николаевич выжидательно замолчал.

— А зачем он ему нужен? — спросил перепуганный знаток материалистического эзотеризма.

Руднев пристально взглянул в глаза товарища Аскольда и, конспиративно понизив голос, объяснил:

— Господин Баврин намерен выкрасть венец у немцев и продать американскому миллионеру-оккультисту. Ваша задача в этой операции сводится к сохранению сверхъестественных свойств артефакта и ограждению господина Баврина от возможного негативного влияния сосредоточенных в венце сил. В целом план таков: реликвия будет похищена по пути из Москвы в Берлин, далее вы, строго соблюдая Канон, переправите ее во Владивосток, где вас будет ожидать покупатель и его эксперты, которые дадут заключение о подлинности венца и целостности его магической ауры. Естественно, вас будут сопровождать доверенные люди господина Баврина, которые станут охранять венец, так сказать, в физическом плане, а заодно… — Руднев неприятно ухмыльнулся, — присматривать за вами. Ведь человек слаб, не так ли, гражданин Аскольд?

Начальник отдела по борьбе с религией смотрел на собеседника расширенными от ужаса глазами и исступленно молил Бога, с которым рьяно боролся, чтобы все, происходящее с ним сейчас, оказалось бы сном. В надежде проснуться он даже ущипнул себя за ляжку, но, увы, кошмар не рассеялся. Тогда он попробовал протестовать:

— Товарищи! Это что, провокация?! Я не допущу!.. Я требую, чтобы вы немедленно покинули мою квартиру! Иначе… Иначе я милицию вызову!

Дмитрий Николаевич рассмеялся и фамильярно хлопнул товарища Аскольда по колену:

— Будет вам, гражданин Аскольд! Не стройте из себя гимназистку! Вот этот господин, — Руднев кивнул на специалиста по отмычкам, — бывший помощник начальника Московского сыска Анатолий Витальевич Терентьев. Он располагает на вас подробным досье. Хотите ознакомиться?

— Не хочу! — взвизгнул припертый к стенке эксперт по советской магии.

— Вот и правильно, — похвалил Дмитрий Николаевич, — не сто́ит терять время попусту. Лучше давайте обсудим, сколько будут стоить ваши услуги.

— Нисколько!

— Согласны работать даром?

— Да нет же! Я вовсе не согласен участвовать в этом предприятии!

— Хм-м… — протянул Дмитрий Николаевич. — Вы, кажется, не совсем понимаете. У вас нет выбора. Вернее, есть, но вряд ли он вам понравится. Человек, посвященный в планы господина Баврина, должен либо принять в них участие, либо умереть.

— Я не просил вас посвящать меня в какие-то там планы! — взвыл адепт рационалистических психопрактик.

— Вы — нет, но господин Баврин буквально настаивал на этом. Видимо, он не сомневался в вашем согласии.

— Но я не могу! — продолжал отбиваться товарищ Аскольд. — У меня комитет!.. Доклад!.. Заседание!

— Об этом не беспокойтесь! — успокоил добросовестного труженика Руднев. — Уже подписан приказ об отправке вас в экспедицию на Дальний Восток. Советское правительство поручает вам изучение нанайских заговоров от падежа скота. Планируется применять их в коллективных крестьянских хозяйствах Центральной России. В общем, собирайтесь, мы отвезем вас к Баврину. Машина ожидает нас у подъезда.

Почетный академик пролетарского мистицизма понял, что пропал. Молитвенно сложа руки, он бухнулся перед Рудневым на колени.

— Господа, отпустите меня! Я уйду через чердак, а вы скажете, что не застали меня! Я вам заплачу! Щедро заплачу! Валютой! Золотом! Чем хотите!

Дмитрий Николаевич выразительно переглянулся со своими друзьями.

— Пожалуй, мы готовы оценить вашу жизнь в четыре с половиной фунта золота, украшенных пригоршней драгоценных камней.

Товарищ Аскольд побелел.

— Я не понимаю, — прошелестел он.

Руднев рванул его за грудки и швырнул обратно на диван.

— Все вы понимаете! — свирепо рявкнул он. — Вы не хотите отвечать перед Бавриным за немецкую корону, потому что знаете наверняка, что это копия. Знаете, потому что сами украли оригинал из Исторического музея. Вы обманули профессора Верховского, несчастного человека, отчаявшегося до безумия и опустившегося до готовности совершить кражу. Вы познакомились с ним в музее, когда вели борьбу за пост директора. Профессор обратился к вам с вопросом о Каноне. Спрашивал, постигнет ли кара детей того, кто осмелится похитить про́клятый венец. Вы поняли, что вопрос возник неспроста, и, пользуясь страхом и суеверием Верховского, вынудили его показать вам венец и рассказать историю подмены копии оригиналом. Хранящиеся в музее оккультные предметы вы знали наперечет и очень удивились, когда в хранилище обнаружилось такое сокровище. Проверив каталоги,