Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

«Когда очень умеренные требования Алариха были так оскорбительно отвергнуты, он со всеми своими силами двинулся на Рим, решив упорно продолжать осаду города. Именно тогда для встречи с Гонорием прибыл посол от галльского узурпатора Константина. Это был Иовиан, известный своей ученостью и другими достоинствами. Он спросил, может ли быть утвержден предварительно согласованный мир, и может ли быть гарантировано прощение для убийц родственников Гонория Дидима и Верениана. В качестве оправдания он ссылался на то, что последние были убиты вовсе не в правление Константина. Поскольку Гонорий колебался, Иовиан заявил, что императору было бы благоразумно пойти на уступки, так как он совершенно погряз в италийских делах. Кроме того, если бы Иовиану было бы позволено возвратиться к Константину и разъяснить ему положение дел, то последний мог бы подойти со всеми галльскими, испанскими и британскими легионами для помощи в разрешении кризиса вокруг Италии и Рима. На таких условиях Иовиану было разрешено отбыть» («Новая история», VI, 1, 1–2). В очередной раз доказывается, что британские войска находятся в Европе, причем ими совершенно волюнтаристски распоряжаются – что тоже могло, по идее, привести к антиримскому восстанию. К сожалению, на этом Зосим умолкает, но рассказ продолжается Орозием, демонстрирующем перемену позиции Гонория по отношению к Константину (пер. с англ. Е.С.):

«В 1165 год от основания Рима (410 г. н. э.) император Гонорий, видя, что с варварами никоим образом не справиться, пока вокруг столь много узурпаторов, приказал, чтоб именно их первым делом и низложили. Верховное командование для осуществления этой операции возложи на комита Констанция… (который) отправился в Галлию с войском и осадил Константина в Арле (новой столице Галльской префектуры. – Е.С.), взял его в плен и предал смерти (411 г.). Вместе с тем… Констант, сын Константина, был убит в Вене комитом Геронтием, человеком, более склонным ко злу, нежели к добродетели, и поставившим на место Константа некоего Максима. Сам Геронтий был убит своими же воинами» («Против язычников», VII, 42, 1–4).

Итак, подводя очередные итоги всему выше цитированному, видим, что, во-первых, авантюра Константина лишила Британию войск: опять же не всех – можно допустить, что узурпатор забрал легионы – два оставшихся, II Августа и VI Победоносный, полевые армии – но не все ж гарнизоны до единого человека! Поскольку это не было демонстративным «прощанием навеки», вполне можно разделить утверждение некоторых современных историков о том, что перед 410 г. римляне уходили вовсе не навсегда и имели холодный расчет вернуться! Вот, что пишет А. Мортон: «В 407 г. долгий период римской оккупации закончился двумя событиями. Первым был уход Константина, который с основными войсками находился в Британии, а теперь решил попытаться захватить императорский престол. Вторым был переход через Рейн в Галлию большого числа германцев, которые отрезали Британию от римского мира и помешали возвращению или замене отошедших легионов. Принято говорить, что 407 г. отмечает “уход римлян”, и в некотором смысле это правильно. Но все же у римлян не было никакого заранее обдуманного плана ухода из Британии. Константин только намеревался прибавить новые провинции к той, которой уже владел, и тот факт, что его легионам не удалось вернуться, можно рассматривать почти как случайность». То же – у П. Сэлуэя: «В Notitia Dignitatum содержится полный перечень всех военных и гражданских постов в Британии – по крайней мере на бумаге; и это наводит на мысль, что в имперских ведомствах возвращение Британии считалось само собой разумеющимся – как это не раз бывало в прошлом».

Затем остров немедленно подвергся атакам варваров и, если доверять Зосиму, восстал против римской власти – не важно, в чьем лице, узурпатора ли Константина (временно легализованного Гонорием), либо самого Гонория. Можно спорить, было ль это разумно – скорее это был жест отчаяния: британцы ничего этим не приобрели, хотя, по ходу дела, ничего уже не лишились. Помочь им было просто некому.

Важно, что Гильда, описывая нашествие варваров после «ухода» римлян, поминает приличное, хоть и бездействующее островное войско – а его можно рассматривать по-разному, и как сугубо местное ополчение, и, что кажется куда более верным, как романо-бриттские гарнизонные части, оставленные Константином на острове, – таково наше мнение (и примерно так же рассуждает Е.Е. Барсук, анализируя сведения Зосима, и Клиари тоже полагает, что гарнизоны вала Адриана и саксонских фортов были оставлены на месте): «Таким образом, когда те уехали восвояси, возникли наперегонки из курахов (примитивные кельтские суда из шкур на шпангоутах, описанные в 1-й главе данной работы. – Е.С.), которыми они были перевезены через долину Тефии, как будто грязные когорты червячков, когда Титан пылает зноем, из самых узеньких отверстий норок, – мерзейшие банды скоттов и пиктов, нравами отчасти разные, но согласные в одной и той же жажде пролития крови колодники, более покрывающие волосами лицо, нежели постыдные и к постыдным близкие части тела – одеждой. Узнав о том, что покровители (т. е. римляне. – Е.С.) вернулись домой и наотрез отказались приходить опять, они увереннее, чем обычно, захватили у туземцев всю северную и крайнюю часть земли до самой стены. При этом в высокой крепости было поставлено войско, ленивое в битве и неловкое в бегстве, ни к чему не способное со своими дрожащими поджилками, которые днями и ночами ослабевали в дурацком сидении на месте. Между тем не прекращали [действовать] крючковатые орудия обнаженных, которыми несчастнейшие граждане стаскивали со стен и сбрасывали на землю. Так, стало быть, наказание безвременной кончины приносило пользу тем, кого похищала такая погибель, ибо жалких и неминуемых страданий своих братьев и детей они избегали быстрой кончиною. Чего же больше?! Города и высокая стена оставлены – и опять бегство граждан, и опять рассеяния, более отчаянные, чем обычно, и опять преследования врагов, и опять умножаются еще более жестокие истребления; и, словно овечек, мясники раздирают бедных граждан на части враги, так что в своем существовании они уподобилось диким зверям. Ибо, разбойничая, они уничтожали и друг друга, и запас продовольствия несчастнейших граждан. И внешние несчастья усугубились домашними мятежами, поскольку таким образом из-за столь частых разорений весь народ лишился всей опоры съедобной, так что спасало только одно – охотничье искусство» («О погибели Британии», 19). В период этих массовых набегов пали крепости Хантклифф, Кейстор-на-Норвиче и многие другие.

Уникальное свидетельство Зосима позволяет предположить обращение британцев к Гонорию, так как известно о его ответе им: «Аларих осадил Бононию[131], но осада затянулась на много дней, и город он взять не смог. Поэтому он двинулся в Лигурию… Гонорий направил