Любопытные рассказы о диких зверях - Петр Александрович Леснов

целиться. Расстояние было около пятидесяти метров, для дроби это далековато, а пулей я вообще и не мечтал попасть в цель. Единственная была надежда — напугать зверя. Итак, я выстрелил... Рысь подпрыгнула, взвизгнула и отскочила в сторону. Было видно, что я явно промахнулся, но дробь ударила около рыси и напугала ее. Гляжу, рысь вовсе не собирается бежать сломя голову, я нервно стал перезаряжать патрон. Она постояла на месте еще с полминуты, поглядела в мою сторону, повернулась и легкой рысцой побежала к осыпям. Мне было очень досадно, что выстрел даже не задел ее и она так спокойно и безнаказанно ушла. И только когда рысь исчезла из поля зрения, собаки выскочили из землянки и подняли дружный лай. Значит, они следили за ее действиями и, когда опасность миновала, показали свою храбрость. Рысь ушла. Больше ее никто не видел возле нашего лагеря. Этот случай мне показался весьма странным, ибо я не мог понять, почему хищница пришла в наш лагерь. Вряд ли ей не хватало добычи в осыпях. Очень бы хотелось узнать это. Но увы!..

Прошло несколько дней. Я свыкся с обстановкой и стал гораздо смелее. Сразу же после завтрака, если не было никаких дел, я брал берданку и направлялся к осыпям. Бродил над кручами, иногда спускался вниз, блуждал по зарослям, высматривал следы зверей. Следы особенно хорошо были заметны в зарослях можжевельника. Если заросли слишком густые, то под их кроной не бывает травы, а только желтеет сплошной слой старой хвои. Острые иголочки так плотно и аккуратно уложены, будто кто-то приложил к этому свое умение. Часто в таких местах встречались хорошо заметные подкопы кабанов, остатки перьев каменных курочек или заячьей шерсти.

Однажды, шагая над обрывом, я вдруг заметил: метрах в семидесяти от меня, на небольшом бугорке, выступавшем над хаотически разбросанными сопками, лежал какой-то зверь. Было понятно, что это не заяц и не медведь, а скорее всего лиса или рысь. Зверь лежал ко мне спиной, развалившись на солнышке. Яркие солнечные лучи освещали его так, что я не мог разглядеть как следует даже цвет его шерсти. Мне стало любопытно, и я осторожно, чтобы не испугать зверя, стал спускаться с обрыва. Но, несмотря на мою осторожность, песок под ногами сильно шуршал. Гляжу, зверь зашевелился: услышал шорох. Я моментально приостановился, присел, и только теперь мне удалось разглядеть слабые темноватые полоски на его теле. Значит, это рысь. Мне захотелось проследить за ее действиями, но там, где я приостановился, было неудобно ни стоять, ни сидеть, поэтому пришлось искать другое место.

Как только я, причем с большой осторожностью, сделал несколько шагов влево и опустился на траву, рысь тут же задвигалась. Она сначала перевернулась на спину, разбросив лапы в стороны, потянулась на кошачий манер, зевнула во всю пасть, обнажив острые, как иглы, зубы... Потом встряхнулась и мгновенно вскочила на ноги. Осмотревшись по сторонам, она повернулась в мою сторону и присела на задние лапы. Сидела строго, не шевелясь. Мне было плохо видно, но, судя по всему, она пристально всматривалась в мою сторону. Прошла минута, она продолжала сидеть, не меняя положения.

Мне хотелось узнать: в действительности она чувствует мое присутствие или мне это просто кажется? Я приподнял голову и тут же заметил, что она еще острее насторожила уши и немного сжала тело, будто бы приготовилась к прыжку. Я снова опустил голову, и она приняла прежнее положение. Значит, она не только чувствует мое присутствие, но и видит меня, подумал я. Тогда совершенно непонятно, почему она сидит на месте, почему не убегает? Я изготовил ружье и стал выжидать. Прошло минут пять — все без изменений.

Я встал на колени и направил на нее дуло. Она навострила уши и, как и прежде, прижалась к земле, но больше никаких движений... Странно, подумал я, почему она не убегает?! Я не хотел показаться слабее рыси и решил проучить ее. Изловчившись, с колена, прицелился и выстрелил. Дробь достигла бугорка, но не задела рысь. Она слегка подпрыгнула, вильнула хвостом и не торопясь скрылась за бугорком.

Пока я перезаряжал патрон, она снова возвратилась на свое место и села в прежнем положении. Ну и ну!.. Я возмутился — невероятно, даже выстрел мой ей нипочем! Другое дело, если бы это был молодой рысенок, а то ведь самая настоящая взрослая рысь. Тогда я решил выстрелить снова, но уже не дробью, а картечью. Выстрелил. Крупная картечь с порядочной силой ударила по бугорку, так что поднялась пыль. Но рысь снова осталась целой и невредимой. Она, так же как и прежде, не торопясь скрылась за бугорком. Я сидел и смотрел ей вслед. Минуты две она не появлялась. Но лотом, гляжу, опять высовывает свою морду из-за бугорка. Высунулась наполовину, застыла на месте, приникнув к земле. Стрелять в третий раз было неинтересно, и я встал во весь рост. Она лежала, не сдвинувшись с места. Время шло, но мне не хотелось уходить, не дождавшись, чем кончится весь этот спектакль. Чтобы ускорить ход действий, я решил приблизиться к ней.

Не испытывая ни малейшей боязни, я спустился с обрыва в небольшую впадину и начал пробираться сквозь заросли гранатового кустарника. Бугорок исчез из поля зрения, и я уже не знал, что делает теперь бесстрашная плутовка. Минуя впадину, я выбрался на возвышенность, и бугорок снова предстал перед моими глазами. Гляжу, рысь уже сидит на своем месте на задних лапах. Нас разделяло расстояние не более тридцати метров. Я не стал высовываться и принялся рассматривать ее тайком. Теперь я видел ее гораздо лучше, чем прежде: рыжеватая, выгоревшая шерсть, исписанная темноватыми полосками, лоснилась на солнце. Даже черные кисточки на кончиках ушей были видны вполне отчетливо. Морда, увенчанная пышными бакенбардами, казалась теперь несколько иной, более суровой, чем издали. Я глядел на нее и совершенно не думал о том, что являюсь созерцателем редкой картины. Ведь не многим приходилось в жизни встречаться лицом к лицу с кровожадным хищником. Смотреть на рысь, когда она находится в неволе, совсем не то. Попадая в неволю, зверь совершенно меняется по характеру. Даже взгляд и весь облик становятся другими... Я смотрел с восхищением на хищницу и не уходил. Но через несколько мгновений заметил, что рысь насторожилась. Мне казалось, что как только я пошевельнусь — она мгновенно исчезнет. Поэтому я не стал тревожить ее и осторожно спустился в следующую впадину. Минуя ее, я начал снова взбираться на возвышенность с еще большей