Любопытные рассказы о диких зверях - Петр Александрович Леснов

к ведру. Но дед снова взял его и пошел дальше. Волк на мгновение приостановился, но потом пошел за дедом. Значит, разгорелся аппетит, подумал дед, и прибавил шагу. Так шаг за шагом дед провел волка по всей бахче и возвратился к шалашу. Уже совсем стемнело. Дед поставил волчью еду на траву и ушел в шалаш. Волк наконец съел положенный ему ужин.

Удовлетворенный уроком, дед улегся спать и скоро заснул. Проснувшись утром, он застал волка на месте. Вероятно, он никуда не уходил от шалаша. Вечером дед повторил вчерашний опыт. Представьте себе, волк последовал за ним весьма охотно и безостановочно обошел всю бахчу.

Так три-четыре вечера дед водил волка за ведром вокруг бахчи, а когда они возвращались к шалашу, «ученик» получал свой ужин. Теперь волк не уходил, а опал на бахче, неподалеку от шалаша. Успехи, конечно, были невелики, и нужно было продолжать тренировку, чтобы достичь поставленной цели. И тогда дед решил несколько изменить тактику.

Накормив волка с вечера, он взял ружье, бурку и пошел по прежнему пути. Как ни странно, волк последовал за ним. Причем шел довольно охотно и не заставлял себя ждать. Дойдя до другого конца бахчи, где особенно бесчинствовали шакалы, дед бросил свою мохнатую бурку на землю и прилег. Волк побродил вокруг несколько минут и тоже последовал дедову примеру. Пригревшись, дед вскоре уснул, но спустя часа два проснулся и увидел, что волк перебрался на другое место. Дед встал и пошел дальше. Оглядываясь, он видел, как позади, сверкая глазами, следовал его спутник. Пройдя метров двести, дед снова прилег, волк опять последовал его примеру.

Наутро они оба возвратились к шалашу. Так продолжалось несколько ночей. Дед заметил, что потравы стало гораздо меньше. Спустя некоторое время волк уже один ходил по бахче. Скорее всего, его привлекали шакальи тени. Просыпаясь по ночам, сторож слышал, как издали доносился прерывистый волчий вой. Потравы на бахче почти не стало, лишь кое-где виднелись прогрызанные дыни.

Прошел месяц. Волк добросовестно нес свою службу. Но вот миновал сентябрь. Приближалась пора расставания с бахчой. Деду становилось грустно, когда он вспоминал об этом: ему не хотелось покидать своего друга. Дед часто задумывался, как быть с ним? Но вот что произошло.

Однажды ранним утром, как только начала заниматься заря, дед сквозь сон услышал странный шум. Он вскочил, схватил ружье и вышел из шалаша. Прислушался. Из соседней балки доносились какие-то душераздирающие визги. Похоже, там происходила звериная драка. Он зарядил ружье крупной дробью и быстро направился в балку. Пока он пробирался сквозь кустарник, немного посветлело и можно было различать все крупные предметы. Визг не утихал. Выбравшись из кустарника, дед перевалил через небольшой бугорок и вышел на полянку, откуда просматривалась вся балка. В глубине ее он заметил огромную стаю шакалов. Деда охватило дурное предчувствие, он выставил ружье вперед и со всех ног бросился к ним. Увлекшись дракой, шакалы не заметили приближения деда. Не доходя метров тридцать, дед приостановился и выпалил прямо в стаю. Два шакала замертво повалились на землю. Остальные же мигом рассыпались в стороны. Дед приблизился к месту происшествия и увидел печальную картину: на траве лежали подстреленные шакалы, а рядом валялись остатки истерзанного до неузнаваемости волка — его верного друга.

* * *

Большинство хищников настороженно относятся к человеку и стараются обходить его стороной. Так ли поступают шакалы?

В трудах натуралистов встречаются рассказы о том, что в Индии шакалы иногда нападали на людей. Насколько мне известно, кавказские шакалы никогда не нападали на людей. Об этом мы говорили в начале рассказа.

Там, где много охотников, обычно рождаются всевозможные рассказы о диких животных.

Приходилось, например, слышать о том, что шакалы съедали у спящих в лесу людей кожаные ремни, сумки, фуражки, не говоря уже о съестных припасах. Мне рассказывали, что закавказские горцы, оставаясь в лесу на ночлег, никогда не ложатся спать на земле, а залезают на деревья. И делают они это вовсе не из-за боязни крупных хищников, а из-за проделок шакалов. Шакальи проделки знакомы горцам, как никому другому, и они знают им цену.

А вот что мне однажды пришлось испытать самому. Случилось это в 1954 году, в год моего двадцатилетия. Теплой осенью я отправился с моим другом в ночную охоту на диких уток. В шести километрах от Красных Колодцев расположено живописное горное Караагачское озеро. Ночная охота на уток у этого озера, признаюсь вам, до неимоверности интересная. Как только стемнеет и умолкнет все вокруг, огромные стаи уток поднимаются с болот, расположенных в Алазанской долине, и направляются к озеру. Подлетая, они начинают кружиться над ним десять-пятнадцать минут, а иногда и больше, высматривая все подозрительное. Убедившись, что никакой опасности нет, они садятся на воду, непременно посреди озера. Утки разбиваются на небольшие группы, по три-четыре головы, и направляются к берегам озера. Идут они косяками, каждая группа в своем направлении. Выходя на отмель, утки ныряют, доставая со дна водоросли и другую пищу. Иногда они выходят на берег: щиплют траву, собирают ракушки, червей, а потом садятся в кружок, поджимая под себя лапки, и дремлют.

С восточной стороны озера возвышается огромный холм, похожий на гору, сплошь поросший густым, непроходимым лесом. По лесу тянется тропинка, протоптанная охотниками и рыболовами. Я очень любил садиться в засаду на этой тропинке. Так поступил и на сей раз. Товарищ мой уселся в яме на небольшом островке, метрах в двухстах от меня. Этот островок отчетливо вырисовывался на фоне озера. Место же моего сидения с островка разглядеть было трудно, так как лес сливался с холмом в единое целое, даже невозможно было различить прибрежную полосу озера.

Итак, начались минуты ожидания. Я напряженно следил за зеркальной гладью озера, прислушивался к каждому звуку, к каждому шороху. Ночь основательно вступила в свои права. Круглая луна медленно выползла из-за горы и мягким светом озарила озеро, а водная гладь сияла, будто бы политая расплавленным серебром. Гигантские тени окрестных холмов окутали почти половину озера. И там, в затененной полосе, крякали и плескались утки. Мне даже стало странно, что я не заметил их появления.

Прошел час, другой, утки и не думали приближаться к берегу. Напряжение мое заметно ослабло, и я почувствовал легкую усталость. Укутавшись в теплый полушубок, я прилег на бок и вскоре уснул. Вернее говоря, я погрузился в какое-то полусонное состояние. И вот сквозь сон я почувствовал странное ощущение: какое-то теплое дыхание начало ласкать мое лицо. Мне то казалось, что я