Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

немного для одного, нет, как раз. Но понял, что не быть мне больше хозяином, а шестёркой и звонарём не буду. Уйду в осень насовсем отсель, и ни одной нитки за собой не оставлю, подмотну. А косоротика этого, Олежу, вместе с Петей нужно было спровадить, а то и раньше… Хотя он в любом случае собачьей смертью сдохнет, как один останется. Ни бабка, ни тем более вы за него не подумаете, а мне надоело… Если уж Люсю! – Он запнулся, но упрямо продолжил: – То его подавно не жалко. Хотя у вас есть шанс ему помочь, может, возьмёте кто бедолагу на баланс, нет?!

– Ни х… ты, Вова, раскрылатился. – Макар встал от стола. – Ты чё, своё дерьмо – нам в карман? Богом себя возомнил, кому жить, кому захлебнуться, ну и курва…

Я тоже был ошарашен этим наездом и вдруг понял, что с сегодняшнего дня тот условный мир, которого мы придерживались, пропал. А возможно и не было, ведь скорее мы его себе придумывали, оправдывая всё трудностями и боязнью, что его вдруг нет. А мира то и не было!

Мы ушли от Татарина, не обвинив его ни в чём, не сумев отрезать много лет корефанских отношений. Макар всю дорогу настаивал наказать его, но ни я, ни Брат Витька согласны не были.

– Он сам себя наказал, теперь ему обратиться даже не к кому. И Скотник догадывается, откуда стрельнуло. В любом случае, не выжить ему тут, хоть как.

…С октября рыбаков не осталось почти никого, а кому бежать было некуда, работали совсем тихо, непрофессионально быстро и от этого невыгодно. Дед, почти потеряв всю маржу, старался как мог помогать оставшимся, встречая их с воды и отслеживая засады на берегу. Не сдались условиям и продолжали рыбачить: Валерка, словно заколдованный проходящий все препоны, Макар, который вообще разучился жить по-другому, Брат Витька, хотя в девяносто восьмом году схлопотал условный срок, Олег Долев, недавно в очередной раз откинувшийся с маленького срока и которого нигде не брали на работу.

Я тоже не бросал, но по случаю устроившись на службу, правда, без трудовой, под честное слово, выставлялся гораздо реже остальных.

Вообще, у меня в жизни было много изменений, радостных и важных, помогавших переживать трудности, часто даже не задумываясь о том. Бывшая жена вышла замуж и постепенно уходила из моей жизни. Мать с отцом полюбили Ладу, а уж внучку подавно – так, словно по накатанному, у нас сформировалась полная семья!

Жили мы уже в своём доме, постепенно доводя его до ума. Сын очень часто, а это лето постоянно, был с нами. Осенью мать забрала его в школу, но в нашем доме и у него была своя комната, в которой по отъезду он навёл порядок! Родственники, брат с сестрой, приезд к нам опять отложили, ссылаясь на «непредвиденные трудности». Узнав об этом, мать покачала головой:

– Приедут, узнаю ли?

Отец тоже подал голос, играя желваками:

– Узнаешь, узнаешь, мать… если увидишь.

Но вода и жизнь, что с ней была связана, словно болото, отпускало нас с неохотой, иногда взбадривая, напоминая о себе. По холоду на вёслах приплыл Татарин и, подтянув лодку, никуда не шёл, чего-то ожидая. Мы гуляли по берегу с дочерью, подойдя, я подал руку. То, что он сказал, сразило меня наповал.

– Олежка утонул! Из лодки выпал. Мы вчера на берег настроились, время подошло. Так вот он, как сидел сзади на кулях, так и вжик, словно корова языком… Главное, только от острова отошли, метров восемьсот считай, только первую волну поймали…

Я, надеясь, что мне послышалось, спросил его о другом: «А где мотор, что на вёслах?»

– Три дня назад на плавун наскочил, крепление отломилось. Долго якорь доставал, отнесло далеко, а пока подгребал, уже и пузыри не идут – где ловить? Решил, что это действительно всё, вот вчера и делал попытку уйти. Но, оказывается, не всё, ещё от меня жертвы нужны. Вот и Олега очередь настала, нырнул первый раз в жизни и не всплыл.

– Татарин, ты что, он же не топор, не якорь, в конце концов – как вжик, чёрт побери…

– Не якорь, а хуже. Заболтался в воде, а я прыгать же не буду, пока развернулся, его и нет…

Я пошёл от него, ненавидя себя за то, что не разобрался в нём ещё тогда, давно. Теперь было поздно, очень поздно…

– Ментам на меня не ссылайся. Лучше будет, чтобы про меня вообще не знали. Если же спросят, расскажу, кто ты. – Дочь держала меня за руку и тянула домой.

Похожий на демона, тёмный и маленький Татарин виновато улыбался.

Вызванные менты уже привычно забрали его, и будто такси, привычно повезли в город, пожурить и отпустить?

* * *

Однажды ночью Лада вдруг заплакала. Я растерянно пытался как мог её успокоить, не понимая, что с ней. Вообще удивительно, но Лада очень мало задавала вопросов, особенно что касалось рыбалки и всего с ней связанного. Мне же ошибочно казалось, что так и должно быть, что возникающие проблемы – мои, следовательно, никого не касаются.

– Кирилл, я устала. – Она села в кровати, поджав по-детски ноги, вытирая наволочкой глаза. – Я устала! Я постоянно боюсь и не могу найти оправдания этому страху, он меня съедает. Скажешь деньги? Но неужели нельзя найти другую возможность зарабатывать, что-то более спокойное, пусть не такое доходное… Эти постоянные полупьяные друзья, которые всё ещё пытаются жить по какому-то «пацанскому» принципу, не видя, как всё уже изменилось… Эти абсурдные попытки «узаконить» придуманные самими правила, эти глупые надежды заставить верить в то, во что сами уже не верите – они до страшного смешны и бесперспективны. Огромная машина – государство – за вашими спинами постепенно перестраивается и скоро, перестроившись, сглотит вас или то, что от вас останется?!

Я молчал, пытаясь понять её, и она, положив голову мне на грудь, завершила:

– Прости и пойми. Я благодарна судьбе и тебе за многое, поэтому дорожу всем, что есть. Понятно, что сразу привычное не изменить, давай попробуем сделать это вместе, пусть не сразу…

Прижав её к груди, ответил: «Конечно же давай!»

* * *

С середины октября установилась тихая погода, и я решил проведать на острове беженцев. Они очень обрадовались и сразу озадачили планом своей дальнейшей жизни. План этот мне выложила Зойка, суетливо и весело угощая чаем из шиповника.

– Пей, сами насобирали в лесу! Вообще, здесь хорошо, но мы решили со Славой, – она посмотрела на парня, тот в согласии кивнул, – уехать! Я же из Литвы, Кирилл, у меня там отец. Сейчас нас на берег увезёшь, а там сами, думаю не заблудимся, доберёмся, а отец будет только рад! Я как чувствовала, паспорт с собой взяла!

Вспомнив, что Славку сюда направил Вадик, спросил об этом.

– С ним нормально. Пока телефон не сел, разговаривали. Сказал, так ещё проще – нет человека, нет проблем…

На следующий день рано утром я высадил их на берегу, в стороне от деревни. Напрямую, через пустые совхозные поля и околки, до трассы было чуть больше восьми километров, и это у них не вызывало страха. Зойка, на зависть радостная и весёлая, щебетала:

– Я же дорогу помню, как к вам добиралась! Из дому по дурости упорхнула за любовью. – Она внимательно посмотрела на Славку. – И с любовью вернусь! Отец поймёт и простит, думаю,