Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

Пока никаких лабораторий. Никаких лекций. Элис представляла их будущие свидания за учёбой: они швыряют друг в друга скомканные листы, обмениваются книгами, исписывают доски друг друга. Но сейчас ей хотелось выбраться подальше от университета. Может быть, уехать на выходные — она много лет не брала выходных и даже не знала, куда направиться. Говорят, в Или приятно. Или в Гранчестер. Там вроде бы хорошо купаться. А можно начать со скромного: вечер в кино, пикник под ивой у реки. Элис не знала, какую еду любит Питер. Даже не знала, чем он развлекается, если вообще развлекается. Придётся узнать, открыть миллион фактов о нём. Питер Мёрдок был книгой без конца, и всю оставшуюся жизнь Элис хотела лишь вести пальцем по каждой её странице.

Они достигли неба — или той его части, где заканчивался этот мир. Над головами горизонтально лежал прямоугольный лист металла — нижняя сторона подвальной двери. По краям просачивался свет. Вокруг двери сидела дюжина бабочек, ярких, сияющих. Когда Элис потянулась к люку, все они отлетели, кроме одной. Та задержалась на замке подвальной двери и мягко шевелила крыльями. Элис провела пальцем по одному крылышку. Оно было нежным, бархатным. Воспоминание о поцелуе.

— Спасибо, Элспет, — прошептала она. — Я знаю.

Бабочка улетела в пылающую оранжевую даль. Элис потянула. Замок в её руке легко открылся со щелчком. Они с Питером подняли руки над головами и толкнули. Дверь свободно распахнулась вверх, и их внезапно залил лунный свет.

Элис узнала ночное небо. Точно поняла, куда их поместил владыка Яма. Это был двор колледжа Магдалины, у реки, в конце Сада преподавателей, — лужайка, которую Элис столько раз пересекала по ночам, склонив голову к груди и не отрывая взгляда от ног. Она узнала её потому, что звёзды здесь сияли необычайно ярко. Окружающая магия как-то мешала достижениям современности, приглушая звуки и огни города. Всё световое загрязнение отступало, и звёзды проступали с поразительной ясностью. Чтобы различить созвездия, не приходилось уходить на много миль: они висели прямо над головой, чёткие, как схемы. Каждое лето здесь лежали на спинах студенты-астрономы и карандашами зарисовывали небо в блокноты, поднятые над головой.

Однажды Элис шла через это поле с Питером. Ему было совсем не по пути: он жил в Сент-Джонсе — ровно в противоположной стороне, но было уже поздно, а в новостях сообщили о сбежавшем питоне. Сколь бы нелепо это ни звучало, в тот момент казалось разумным, что Питер проводит её домой — на случай, если питон нападёт из камышей и проглотит Элис целиком. Да. Питер будет сражаться с питоном. В ту ночь звёзды сияли так ярко, и Питер спросил, знает ли Элис о парадоксе Ольберса. Нет, не знает; объяснит ли он?

— Ночное небо не должно быть таким тёмным, — сказал тогда Питер. — Если Вселенная бесконечна, звёздный свет должен заполнять всё пустое пространство. Свет не останавливается, пока не встретит поверхность. Так откуда тёмные промежутки? С Земли мы должны были бы видеть лишь свет.

— Значит, Вселенная, возможно, не безгранична, — сказала тогда Элис.

— Или Вселенная расширяется, — сказал Питер. — А звёзды слишком молоды, и весь тот далёкий свет ещё тянется к нам. И пока он не достигнет Земли, ночь останется тёмной.

Глядя на него тогда, Элис вспомнила строку из «Греческой антологии». Граймс велел искать в этом тексте лингвистические загадки, но Элис задержалась над ним гораздо дольше, чем следовало, поражённая красотой. Она смотрела на Питера и думала: хотелось бы мне стать ночью, чтобы тысячью глаз смотреть, как ты спишь.

Над подвальной дверью повеял ветерок, восхитительно остужая их вспотевшие щёки.

И тогда всё к ней вернулось. Сладкая тёмная трава, шелестящие над головой листья, малиновки, прыгающие к гнёздам. Лодочные шесты, скользящие в воде, велосипедные колёса, катящиеся по булыжной мостовой. Сколько подробностей Элис не замечала, проходя здесь по вечерам, запертая в собственной голове. Теперь всё казалось слишком ярким, чтобы быть настоящим: светящаяся миниатюра, ожившая картина. В мире было столько вещей! Солнце в садах колледжей; молодая картошка с маслом и травами на ужине в трапезной. Дождь, стучащий по крышам коттеджей; вода, собиравшаяся на улице, и крупные капли, от которых по ней расходились маленькие круги. Хлюпающие сапоги, мокрые перчатки, горячие чашки чая, чаинки, ускользнувшие из ситечка и всплывшие на поверхность. Элис не могла поверить, что вернёт себе всё это. Сделка казалась неправдоподобно выгодной: одно крохотное гранатовое деревце за всё бесчисленное цветение мира. Как она могла заслужить жизнь? Кто вообще её заслуживал?

Но о таких дарах не спрашивают. Этому Элис научила Элспет. Ответа не существовало — лишь чудесная, необъяснимая благодать, и отплатить за неё можно было только одним: жить.

Она вдохнула.

— Готов?

Питер крепко сжал её руку.

— После тебя.

Элис поднялась наверх, Питер следовал за ней. И вместе они вышли наружу — вновь увидеть звёзды.

КАРТА ПИТЕРА

КАРТА ЭЛИС

КАРТА ЭЛСПЕТ

БЛАГОДАРНОСТИ

Большое спасибо Ханне Боуман, Хейвис Доусон, Лайзе Доусон, Лорен Банке, Николасу Раньону и всей команде Liza Dawson Associates.

Отдельная благодарность Джошуа Боуману за замечания по математике.

Спасибо моей команде в Harper Voyager за множество дорог, которые мы прошли вместе, и за те, что ещё впереди: Дэвиду Померико, Наташе Бардон, Лиате Штехлик, Джен Харт, Кэтлин Харри, Даниэль Бартлетт, Ди-Джею Десмайтеру, Дианне Бейли, Ларе Баэз, Изабелле Огболумани, Ронни Кутис, Ричарду Акуану, Мумтаз Мустафи, Ренате Де Оливейра, Робин Барлетте, Эвангелосу Василакису, Хоуп Эллис, Кэри Эллиотт, Кэтрин Перкс, Флёр Кларк, Фрэнки Грей, Кейт Элтон, Мэдди Маршалл, Шан Ришфон, Сюзанне Педен, Финнуле Барретт, Лие Вудс, Холли Мартин, Рут Берроу, Рози Хокинс, Теренсу Кейвену, Элли Гейм и Эмили Чан.

Спасибо Эйдже Поллок за меткую редактуру.

Спасибо Патрику Аррасмиту за прекрасную иллюстрацию для обложки.

За помощь с вопросами логики благодарю Кэти О’Нелл, Гарета Нормана, Селину Гутер, Филиппа Майра и всю кафедру философии MIT.

За кофеин и тишину — Vaults & Garden Café, Fort St George, Claire’s Corner Copia, Yafa и комнаты на втором этаже Lizzie.

Спасибо местным независимым книжным магазинам — Porter Square Books, Harvard Book Store — и профсоюзу Harvard Book Store.

Спасибо маме и папе и нашим походам на рассвете.