Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

кресты были обнаружены в Подмосковье. Но именно Новгород был первой целью ирландских миссионеров на Руси, а за ним уж – и Киев. Пребывание их в Киеве никакому сомнению не подлежит, равно как и существование там, например, храма Св. Ботольфа – покровителя путешественников, английского миссионера, почитаемого на Руси и в Дании. Частично это может подтвердить скандинавская сага, повествующая о том, как Олаф для обращения Владимира «отправился прочь и в те земли, что лежат близ Ирланда, и оттуда взял хорошо обученных священников».

Что же касается бриттско-римской Британии, осталось поведать о том, как она погибла, переродившись в англосаксонскую Англию.

Глава 13

Англосаксонское завоевание и гибель Римской Британии

Как было показано, уход римлян из Британии и развал имперской административной системы не привел ко вселенской катастрофе, и, несмотря на определенные трудности, местное общество более-менее сорганизовалось. Упадок, варваризация – все это было налицо, но говорить о гибели Римской Британии тогда еще не приходилось. Но полное отсутствие внутреннего единства, когда действительно каждый умудрялся выживать, как умел, причем зачастую за счет более слабого ближнего, оказалось, фигурально выражаясь, тем самым роковым цыпленком, который разбил яйцо изнутри. Прибавьте к этому внешнее агрессивное воздействие германцев – и все условия для гибели страны готовы.

Хронология и обстоятельства англосаксонского завоевания Британии беспроглядно темны, и любое предлагаемое далее изложение – не более чем реконструкция, более-менее принятая ученым сообществом. Потому что все немногочисленные письменные источники, на которые можно полагаться, – более позднего происхождения; разве что если только принять самую раннюю датировку появления произведения Гильды Премудрого «О погибели Британии» – 475 г., но обычно ее появление относят к 540-м, а то и 560-м гг. Следовательно, даже здесь может идти речь о разрыве длиной в век, не говоря уже о Беде, Неннии и «Англосаксонской хронике» времен короля Альфреда Великого. Кроме того, сочинение Гильды не только и не столько историческое, сколько обличительно-полемическое – он мечет громы и молнии в потерявших страну бриттских королей и духовенство, обильно снабжая их библейскими цитатами и параллелями, отчего страдает фактологическая сторона; также он не упомянул многих хрестоматийных имен этого события (с Вортигерном вопрос спорный, см. ниже, Хенгист и Хорса появятся позже, уже у Беды), отчего многие ученые будут видеть в них всего лишь фольклорно-литературных персонажей, «появившихся» для того, чтобы придать больше жизненности истории завоевания Британии. Последнее произошло как раз в тот период, когда англосаксы, миновав низшую ступень своего варварского бытия, «потянулись» к цивилизации, образовали знаменитую гептархию – «Семь королевств», были окрещены и обратились к своим корням, желая твердо знать, «откуда есть пошла Английская земля».

Итак, уверенности в историчности данных лиц у нас нет. Дата – 443 г. – подвергается сомнению, а М. Адамс вообще относит ее к 428 г., утверждая, что Беда ошибся в своих исчислениях, хотя это не совсем вяжется с рассказом о боевой деятельностью епископа Германа, которую тот же Адамс датирует по-прежнему 429 г.; да, там сказано, что пикты и саксы объединили свои силы, но имеет ли автор жития в виду саксонских пиратов или завоевателей? Уж кажется, он наверняка отметил бы такое явление, как завоевание саксами Британии, в то время как Герман спокойно разъезжает по ее городам и весям, дискутируя с пелагианцами? Неувязочка, хотя Беда помещает рассказ об этом именно после завоевания Британии, а Ненний следует ему. Вопрос без разрешения, но сейчас мы занимаемся не им, а датой завоевания. «Галльская хроника», созданная в 452 г., т. е. практически по горячим следам, ясно датирует захват Британии саксами 441 г. («(Бритты), вплоть до этого времени томимые различными бедствиями и происшествиями, отдаются во власть саксов»). То же – при обращении к т. н. «Хронике 511 года», получается 440 год. Так что к этому вопросу более возвращаться смысла нет. Другое дело, что процесс мог быть вялотекущим, и только в означенное время внезапно вступил в активную фазу.

Что говорит археология? С одной стороны, имеются данные о нападении саксонских пиратов начиная с III в. н. э. Есть данные о службе в местных войсках германцев-федератов, позже, с началом развалом римского управления, – о службе германских наемников различным властителям «самостийной Британщины». И если объединить эти данные можно лишь гипотетически – что саксы могли быть наняты британцами против саксов же (это вполне допустимо, но фактов практически нет), очевидно, что на острове уже была весьма сильная «пятая колонна», если и не из саксов, то по крайней мере из родственных им германцев, вполне могших в решающий момент перейти на сторону сородичей и, облегчив им победу, оторвать и себе приличные части медвежьих ушей.

В этом отношении интересно обратить внимание не только на упомянутые ранее воинские погребения франков, но и на кладбище Спонг-Хилл в Норфолке. Оно датируется второй четвертью V в., т. е. как раз периодом после окончательного ухода римлян и перед англосаксонским нашествием, и содержит 2259 кремаций (трупосожжений) и 57 ингумаций (трупоположений). Мало чем ему уступает кладбище V в. Лавден-Хилл в Линкольншире, датируемое V в. и содержащее 1790 кремационных захоронений. Так вот, от одного кремационного спонг-хиллского захоронения осталась крышка от урны, на которой изваян задумчивый покойник, сидящий на точно таком же троне или кресле, которое, сделанное из целого пня ольхи, было найдено в погребении римского военно-морского офицера в Фоллварде у Куксхафена – то есть в исторической Саксонии. А на одной из лавден-хиллских урн с широким горлом (признаком женского погребения), сложенной из глиняных жгутов и затем обожженной (явнейший признак культурного упадка и деградации – белгский и уж точно римский гончарный круг был начисто забыт до т. н. среднесаксонского периода!!!), есть древнейшая руническая надпись Англии: «Siþæbæd þicþ hlaf» – «Ситебед, служанка, ее могила». Дело, разумеется, даже не в многочисленности «внезапно» разросшейся кремации в начале V в. – Британия знала ее и ранее, хоть не в таких масштабах, а в явном признаке германской культуры – еще до завоевания. Такие захоронения типичны для Северной Германии и Южной Скандинавии. А уж германская надпись, причем «гражданская», ведь покойная Ситебед – вовсе не воин-наемник! – и подавно свидетельствует о многом, сразу понятном, так что не стоит по этому поводу особо и распространяться.

Классическим стало описание огненного погребения германского вождя из англосаксонской поэмы «Беовульф»:

Кладь золотую,

витые кольца,

   и старца-конунга свезли на подводе

к месту сожжения на Мысе Китовом.

Костер погребальный воздвигли ведеры,

мужи дружинные,

украсив ложе щитами, кольчугами,

как завещал им дружиноводитель

   еще при жизни,

там возложили на одр возвышенный

скорбные слуги