Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

повторного вступления в брак… Господа воспитываются в такой же простоте, как и рабы, и долгие годы в этом отношении между ними нет никакого различия: они живут среди тех же домашних животных, на той же земле, пока возраст не отделит свободнорожденных, пока их доблесть не получит признания. Юноши поздно познают женщин, и от этого их мужская сила сохраняется нерастраченной; не торопятся они отдать замуж и девушек, и у них та же юная свежесть, похожий рост. И сочетаются они браком столь же крепкие и столь же здоровые, как их мужья, и сила родителей передается детям…

Разделять ненависть отца и сородичей к их врагам и приязнь к тем, с кем они в дружбе, – непреложное правило; впрочем, они не закосневают в непримиримости; ведь даже человекоубийство у них искупается определенным количеством быков и овец, и возмещение за него получает весь род, что идет на пользу и всей общине, так как при безграничной свободе междоусобия особенно пагубны. Не существует другого народа, который с такой же охотою затевал бы пирушки и был бы столь же гостеприимен. Отказать кому-нибудь в крове, на их взгляд, – нечестие, и каждый старается попотчевать гостя в меру своего достатка. А когда всем его припасам приходит конец, тот, кто только что был хозяином, указывает, где им окажут радушный прием, и вместе со своим гостем направляется к ближайшему дому, куда они и заходят без приглашения. Но это несущественно: их обоих принимают с одинаковой сердечностью…

Рабов они используют, впрочем, не так, как мы: они не держат их при себе и не распределяют между ними обязанностей: каждый из них самостоятельно распоряжается на своем участке и у себя в семье. Господин облагает его, как если б он был колоном, установленной мерой зерна, или овец и свиней, или одежды, и только в этом состоят отправляемые рабом повинности. Остальные работы в хозяйстве господина выполняются его женой и детьми. Высечь раба или наказать его наложением оков и принудительной работой – такое у них случается редко; а вот убить его – дело обычное, но расправляются они с ним не ради поддержания дисциплины и не из жестокости, а сгоряча, в пылу гнева, как с врагом, с той лишь разницей, что это сходит им безнаказанно… Ростовщичество и извлечение из него выгоды им неизвестно, и это оберегает их от него надежнее, чем если бы оно воспрещалось. Земли для обработки они поочередно занимают всею общиной по числу земледельцев, а затем делят его между собою, смотря по достоинству каждого; раздел полей облегчается обилием свободных пространств…

Похороны у них лишены всякой пышности; единственное, что они соблюдают, это чтобы при сожжении тел знаменитых мужей употреблялись определенные породы деревьев. В пламя костра они не бросают ни одежды, ни благовоний; вместе с умершим предаются огню только его оружие, иногда также и его конь. Могилу они обкладывают дерном. У них не принято воздавать умершим почет сооружением тщательно отделанных и громоздких надгробий, так как, по их представлениям, они слишком тяжелы для покойников. Стенаний и слез они не затягивают, скорбь и грусть сохраняют надолго. Женщинам приличествует оплакивать, мужчинам – помнить» («О происхождении германцев и местоположении Германии», 5, 7, 8, 11, 12, 14, 16, 18, 19, 20, 21, 25, 26, 27).

Таковы были будущие завоеватели Британии: англы, саксы, юты и фризы. Хотя на вопрос, кто из них был первым, ответа, похоже, не существует. Казалось бы, это не столь и важно, они были весьма близкородственны, но Тацит не зря отметил их индивидуализм касательно проживания. Более того – не один век спустя после завоевания семь выкристаллизовавшихся из этой бурной эпохи королевств весьма четко делились по этническому принципу. Уэссекс, Эссекс и Суссекс (Сассекс) были королевствами саксов, что явно из их названий: Уэссексом владели западные саксы, Эссексом – восточные, а Суссексом – южные. Были б северные, их королевство было б Но(р)ссексом. Но там уже были три королевства англов – Восточная Англия (что интересно, при отсутствии Западной), Мерсия и Нортумбрия (вот вам и северное королевство). Юты выкроили себе лишь одно королевство – Кент, на южной границе королевств саксов. Фризам не досталось и этого, но считается, что они жили вместе с англами, по другой версии – что их «переварили» саксы. Позднее все они слились в один народ – англосаксов. Правда, один из лучших знатоков этого вопроса, Д. Вильсон, пишет: «Фактически к моменту переселения в Англию племена англов, саксов и фризов (в меньшей степени более независимые юты) смешались в одну народность. Эту точку зрения подтверждает смешанный характер погребального инвентаря из наиболее ранних англосаксонских захоронений. Англосаксонские племена были близки и имели много общего, до того как прибыли в Англию».

Литературные известия об их пришествии в Британию отдают чем-то знакомым… Повестью временных лет, конечно. Прибыли «варяги» из-за моря, посмотрели, что земля велика и богата, а порядка в ней нет, и стали править. Это если коротко. Повторим еще раз – обычно первых германских пришельцев V в. именуют саксами, В. Вегнер (и не он один, также В. Штокмар и др.) – ютами, Беда Достопочтенный пишет то о саксах, то об англах или саксах (интересно его упоминание о том, что бритты называли своих завоевателей «гарманы»[144], т. е. «германцы» на вульгарной латыни). «Англосаксонская хроника» – об англах. Гильда Премудрый объясняет их прибытие порочным советом – нанять их для отражения скоттов и пиктов, хотя действительность была гораздо печальнее – стареющий Вортигерн наверняка захотел посредством германских наемников одолеть своих соседей и разжиться их землями. Гильда пишет: «Приблизилось, однако, время, в которое его нечестие, как некогда амореев, исполнилось. Ибо начинается тогда совет, которому надлежало определить, что будет лучше или безопаснее всего предпринять для отражения столь пагубных и столь частых вторжений и разбоя вышеуказанных племен. Тогда были ослеплены все советники вместе с надменным тираном (Авраншская рукопись (и еще одна) указывают его имя – Вортигерн[145]; ранее считалось, что это – интерполяция позднейшего переписчика, однако ссылка Беды на Гильду заставляет предполагать, что наоборот – в других рукописях имя со временем «выпало». – Е.С.) и избрали такую защиту – а скорее погибель – отечества, так что эти дичайшие, нечестивого имени саксы, Богу и людям мерзкие, были введены, словно волки в овчарню, на остров для сдерживания северных народов. Доселе, как бы то ни было, никогда не совершалось ничего более погибельного и горького. О, глубочайшее затемнение чувства! О, безнадежная и грубая тупость ума! Тех, кого пуще смерти боялись,