Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Вот посмотри, это картина морского дна. В ней я запечатлел жизнь, протекающую на глубине моря. С помощью яшмы, агатов, нефрита, мраморного оникса и других пород я показал морских рыб, медуз, морских звезд, моллюсков и, конечно, водоросли, трепещущие от течения. В этой картине каждый камень несет свою информацию о той жизни. Конечно, мы видим только отдельные сцены, как, впрочем, на полотнах любого художника. Будь то самые известны портреты Рафаэля или Леонардо да Винчи, пейзажи Левитана или Репина, марины Айвазовского. Включая свое воображение и вооружившись накопленными знаниями, мы можем домыслить и увидеть то, что осталось за кадром.

Коробков слышал, что предшественницей флорентийской мозаики были другие виды мозаики, которой в древности украшали дома богатых людей. Из разноцветных камешков или из искусственного стекла-смальты собирались картины, изображавшие сцены из жизни людей или аллегории. Особой разницы в технике мозаики он не видел, и Борис ему рассказал, чем они отличаются.

– Первые упоминания об античных мозаичных работах относятся к VI–VII векам до нашей эры. Это время развития так называемой византийской мозаики. Мозаику собирали из морской гальки или пластинок разных цветов. Мозаики этого периода найдены на территории древних городов Шумера, Вавилона и Ассирии. Мозаичные композиции украшали цокольные части колонн и стены зданий. Одной из самых древних считается мозаика, созданная около 2 тысяч 600 лет назад в Шумерском царстве. Найдена она в царской гробнице в городе Ур. Основанием мозаики служили деревянные плиты, на которые были наклеены пластинки лазурита, перламутра, красного мрамора и других камней. Эта мозаика изображала военный поход и жизнь в мирное время. Византийскую мозаику до сих пор находят в средиземноморских странах. Позднее на территории Древней Греции возникла греческая мозаика. Мозаичной живописью украшали стены. Материалом служили небольшие кубики мрамора, гранита и других камней. Технологию Древней Греции переняли и усовершенствовали мастера Римской империи. Их работы были более утонченными и совершенными. Основными сюжетами служили мифологические сцены. Эта мозаика получила название римской. А самой сложной стала мозаика с подгонкой плиток цветных камней или смальты в картины без швов. Вот это и есть так называемая флорентийская мозаика, которой я занимаюсь.

– Ты меня просветил, а то я дожил до седых волос, а таких тонкостей не знал. Говорят, что образованных человек должен поддержать беседу на любую тему хотя бы пять минут.

– Теперь, я думаю, в этом вопросе ты подкован. Потерпи еще немного, я закончу о флорентийской мозаике. Своего расцвета она достигла в эпоху Возрождения. Великий герцог Тосканский Фердинандо I Медичи в конце XVI века открыл во Флоренции мастерскую по обработке цветных камней. Мастера его мануфактуры достигли высочайшего художественного уровня, и почти два столетия флорентийская мозаика была в моде. В России развитие флорентийской мозаики связано с камнерезом Петергофской гранильной фабрики Иваном Соколовым, который после обучения в Италии организовал производство и создал мозаичную столешницу «Щегол на ветке». Эта работа получила серебряную медаль на первой Всемирной выставке, проходившей в 1851 году в Лондоне.

Соглашаясь со сказанным, Коробков одобрительно кивнул. Мысленно он его похвалил, но промолчал.

– Вот эту картину я назвал «Привет Врубелю», – подойдя к мозаике с цветами, стоявшими в большой вазе, показал Борис. – Дело в том, что у Михаила Врубеля есть акварель «Цветы в синей вазе», которую он написал примерно в 1886 году. На расплывчатом коричневато-сером фоне в темно-синей керамической вазе с широкими ручками красуется букет пушистых белоснежно-белых и фиолетовых гортензий с ярко-красными бегониями, обрамленными снизу зелеными веточками. Когда смотришь на это произведение художника, кажется, что от картины веет свежестью и прохладой раннего летнего утра.

Услышав о свежести и прохладе, Коробков невольно ощутил дуновение легкого ветерка, прилетевшего с реки в открытое окно. Он перевел взгляд на окно, но оно было закрыто.

– В моей мозаике тоже показана синяя ваза с похожими ручками, – донеслись до него слова Бориса, – но она из редкой голубой яшмы, названной ирнимитом. Месторождение этого камня открыли на Становом хребте, разведывал его Сурен Дарбинян. В отличие от картины Врубеля, моя мозаика создана благодаря разноцветной палитре камней, привезенных из разных уголков страны.

«Как же ему удалось собрать такую коллекцию камней? – подумал он, услышав про голубую яшму, которую тщетно пытался найти для музея. Наверно, до сих пор ходит в экспедиции?»

– А эта картина из срезов сердоликов – камня, который восхвалял Александр Ферсман в своей книге «Рассказы о самоцветах», когда он вспоминал о посещении Карадага в 1915 году.

Книги о самоцветах Коробков любил. То ли по долгу службы, то ли из любопытства он прочитал практически всю художественную литературу, в которой говорилось о цветных камнях, но больше всех по душе пришлась книга «Беседы о геммологи», написанная Спартаком Ахметовым – учёным, писателем, переводчиком. В ней было то, что ему нравилось, – самоцветы и занимательные истории, связанные с ними.

– Пушкин свой перстень с сердоликом считал талисманом, – продолжал Борис. – О нем он сочинил такие строки:

Храни меня мой талисман,

Храни меня во дни гоненья,

Во дни раскаянья, волненья:

Ты в день печали был мне дан.

К сожалению, не помог ему этот талисман. Вообще, сердолик можно назвать камнем-символом русской поэзии Серебряного века. Связано это все с тем же Коктебелем, где поэт и художник Максимилиан Волошин построил свой дом. В разные годы к нему приезжали Андрей Белый, Николай Гумилев, Марина Цветаева и многие другие.

Борис перешел к другой картине и стал рассказывать:

– Обрати внимание, в этой мозаике зеленоватый фон составлен из камней Приморья и Лебединского железорудного месторождения Курской магнитной аномалии.

– А это что за космос такой? – Коробков нежно, словно боясь навредить, погладил голубоватый круг на большой мозаичной картине. По-моему, тут есть Земля.

– И не только Земля. В звездном небе плывут планеты Солнечной системы и раскаленное Солнце, давшее нам жизнь. В этой мозаике скрыта великая тайна, которую я связываю с началом кремниевой жизни. Пока об этом я говорить не буду, но со временем посвящу себя изучению этой проблемы.

Кузьмин все рассказывал и показывал, а Коробков словно переместился в другое пространство и ушел в себя. Но главное, что он понял, – картины из камня представляют огромную художественную ценность. И, естественно, дорого стоят. Автор этих работ войдет в истории, но ему надо помочь. Помочь именно сейчас – в самое трудное для него время. И тогда в историю может попасть и он – Иван Леонидович Коробков. Все это