Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

пригодной для изготовления красивых поделок. Глядя на нее, я стал подумывать о переезде. Мои научные интересы были связаны с Приморьем. Я занимался перспективной оценкой месторождения горного хрусталя и бора. Дважды проводил полевые работы на Дальнегорском месторождении. Искали породы с высоким содержанием бора. Прибором капаешь на породу, и, если там есть бор, она изменяет окраску, из бесцветной становится темно-фиолетовой. Короче, нашли мы руду с высоким содержанием полезного компонента, и благодаря этому моя диссертация резко продвинулась вперед. Именно там я впервые увидел необычные турмалины. Как правило, они образуют лучи в виде солнца, а там они были в виде шаров коричневого цвета. Вот эти образцы стали моими первыми камнями, которые я использовал в мозаике. Но об этом позднее.

Последний раз, когда я попал в Приморье, на одной сопке нашли яркие корундовые жилы. Геологоразведчики приняли их за мраморные. Сам понимаешь, на изделиях из красивого поделочного камня можно прилично заработать. Загнали туда камнерезное оборудование и стали их пилить. А корунд – это же очень твердый камень, поэтому они сразу же угробили все станки.

– Ну, уж ты меня извини, корундовые жилы принять за мраморные! Это каким же надо быть олухом царя небесного?!

– Тем не менее такое случилось. Я к чему веду этот разговор. Под впечатлением увиденного я написал заметку в краевую газету под названием «Взорванный мрамор». К моему величайшему удивлению, на эту статью обратили внимание в администрации города, и мне предложили возглавить камнеобрабатывающее предприятие. Вот так нежданно-негаданно я стал начальником крупного цеха по камнеобработке. Вскоре на его базе я открыл кооператив. По сходной цене мы купили почти 250 тонн некондиционного розового мрамора и известняка и из него стали выпускать плитку и камнерезные изделия. Были в работе, конечно, разные трудности. Однако самые главные проблемы связаны с человеческим фактором. Рабочие завода железобетонных конструкций, где находился мой цех, видя, что мы работаем круглые сутки и, следовательно, неплохо зарабатываем, из зависти стали вставлять палки в колеса: ломали оборудование, отключали свет и чинили всякие другие пакости. Но это оказалось не самым страшным. В конце концов все проблемы я решил. Самым печальным оказался финал моей трудовой деятельности на ниве кооператорства.

– Давай ненадолго прервемся, а то водка прокиснет, – остановил его Коробков, наполняющий рюмки. – У нас с тобой еще весь вечер впереди. Я никуда не спешу. Извини, может, тебе куда-то надо идти?

Прислушавшись к предложению своего бывшего начальника, Борис замолчал и расслабленно откинулся в кресле. Весь его вид выражал готовность выговорить все, что накипело за долгие годы. И, как конь, остановленный на скаку, он только ждал команду продолжать. А вместо нее пришлось выпить. После этого он принялся за еду. Из горшочка аппетитно пахло мясом со специями и разваренной картошкой в жирном соку. Не отставал от него и Коробков, сказавший только, что тут вкусно готовят. Ему нужна была эта пауза в разговоре, чтобы осмыслить сказанное Борисом. Поев, тот продолжил. Получилось как-то само собой, будто он не прерывался.

– В один прекрасный день, а он действительно был солнечным и теплым, не предвещавшим проблем, все резко изменилось в моей жизни. Как всегда, до начала рабочего дня я был уже на месте. Проверил исправность оборудования, выслушал бригадира, работавшего в ночную смену, принял готовую продукцию и засел за бумаги. Вот парадокс: чем больше я писал всяких отписок по своему производству, тем больше их требовали. Каждый день, как ураган или цунами, на меня обрушивался целый шквал макулатуры, прилетевшей из разных инстанций. Кроме налоговиков и пожарников моим бизнесом интересовалась санэпидстанция и разные банки. Одни предлагали открыть у них счет или взять кредит под выгодные проценты, другие хотели купить все производство на корню. Были и такие, кто считал, что мне будет лучше, если я возьму их в учредители или каким-то образом поделюсь с ними своим бизнесом. Такие бумаги я сразу бросал в корзину. Так вот, только я разобрался с текучкой, пришли ко мне «братки» из бандитской группировки и сказали, чтобы я сдал им всю документацию и подобру-поздорову унес свои ноги. Если же я откажусь, то завтра меня найдут в заброшенном карьере. Вот так я снова оказался на улице и из вполне успешного предпринимателя превратился в нищего. Надо было что-то придумывать. И тут на помощь пришел мой талисман – магический кристалл горного хрусталя, который мне подарили на Порожистом.

– Что за кристалл? – окинул его взглядом Коробков.

– Это целая история, о ней я как-нибудь расскажу в другой раз. Я всегда испытывал какую-то необъяснимую тягу к этому минералу. По внешнему виду и по другим признакам есть камни намного интересней него, а меня почему-то с некоторых пор влечет к себе горный хрусталь. Я могу часами разговаривать со своим кристаллом обо всем. И самое интересное, что нахожу ответы на все свои вопросы. Вот, например, недавно у меня возникла проблема с материалом к одной картине. Не знал, из чего делать небо: то ли оно должно быть серым, то ли голубым и безоблачным, то ли с несущимися белоснежными облаками. Камня ни того, ни другого цвета у меня не было. Кто занимается флорентийской мозаикой, знает, как непросто подобрать материал для неба. Я пообщался со своим талисманом и нашел решение, которого долго и тщетно искал. Разве тебя это не удивляет?

Коробков с интересом посмотрел на Бориса, не понимая, о чем тот говорит.

– В общем, скажу тебе по секрету: я разгадал структуру горного хрусталя и теперь знаю, почему он может передавать и принимать сигналы, которые способен ловить человеческий мозг. Первый раз я об этом узнал от участкового геолога с Порожистого, который благодаря своему дару мог общаться с кристаллами.

Они просидели допоздна, вспоминая обо всем, что их когда-то связывало, поговорили о разных проблемах, мешающих жить. Коробков рассказал о себе, не забыв напомнить, что он теперь руководит всей геологической службой республики. Перед расставанием Борис пригласил его в свою мастерскую.

Уроки мастерства

Стоял ясный солнечный день, на улице по-летнему было жарко, и от этого хотелось побыть на природе, поэтому приглашение Кузьмина прокатиться по Амуру Коробков принял с благодарностью. Свой доклад он прочитал одним из первых на пленарном заседании, а идти на секционные сообщения не хотел.

Мастерской Кузьмина служил небольшой дачный домик, расположенный на одном из островов посреди Амура. Добираться туда пришлось на речном трамвайчике, как дачники называли пассажирские теплоходы, сновавшие, как челноки, по полноводной реке. Возле дома лежала куча разноцветных камней, которые