Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

ветров, чем лес на «матером» берегу. И, тем не менее, этот микроклимат сохранился и сейчас, когда уже слился с материком удивительный остров, таящий в себе особую благодатную силу. Место, где, согласно старинной карте, стоял «Град Севера»…

Попадая в такие места, разглядывая нерукотворные, но подчиненные особой, осмысленной, непостижимой упорядоченности скалы, приходишь к рискованным умозаключениям об использовании кем-то миллионолетних геологических процессов в качестве строительных технологий. Между прочим, С.В. Жарникова, известный вологодский этнолог, историк народного искусства Русского Севера, сподвижница Н.Р. Гусевой, в одной из своих статей осторожно высказывается о существовании каких-то совершенно не ясных нам форм протоцивилизации Севера (дочеловеческой?) именно в протерозое, свыше полутора миллиардов лет назад[28]. Но если и не прибегать к принципиально недоказуемым гипотезам, разве нельзя предположить, что более близкие, похожие на нас ностратические предки осмысливали нерукотворные чудеса беломорских гор и берегов именно в тех сакрально-географических образах, которые сохранила для нас карта Меркатора? Ничего невероятного в этом нет – как и в том, что эти образы, сохраняемые в традиционных культурах Севера, дожили до времени их письменной фиксации и нашли отражение в каких-то источниках, которыми пользовался Меркатор. Кстати, прибрежные участки суши могли подолгу быть свободны ото льда и обитаемы (или хотя бы посещаемы) даже в периоды покровного оледенения материковой части Фенноскандии (как в нынешней Гренландии).

Пирамида огня

Во время второго полевого сезона экспедиции «Гиперборея», в июле 1998 г., в Ловозерских Тундрах, неподалеку от священного Сейдозера была обнаружена необычная каменная структура, которая, скорее всего, служила культовым объектом у саамов или же их предков, обычно именуемых протосаамами (А.Л. Никитин употреблял для древнейшего, субстратного населения здешних краев описательное выражение «народ Белого моря»). Этот сейд (будем называть его обычным для таких объектов саамским словом, тем более что оно явно очень древнее)) находится на Мотке – на перемычке между окруженным Ловозерскими горами, Сейдозером и огромным, расположенным восточнее, протянувшимся на десятки километров Ловозером.

Сейд нашел Геннадий Аркадьевич Гончаров, участвовавший тогда в экспедиции, – человек незаурядный и очень известный, хотя и не в исторической науке. Профессиональный гипнотизер, психотерапевт, основавший Московскую школу гипноза еще в советское время (в 1988 г.), победивший на Всемирном конкурсе гипнотизеров в Токио (1992 г.), он делает в своей практике акцент на саморегуляции и самоконцентрации, а потому его консультациями пользовались и в Вооруженных силах России… В 1998 г. он принял участие в экспедиции В.Н. Дёмина, хотя многим тогда казалось, что такого рода профессионализм вряд ли пригодится в поисковых работах. Однако Г.А. Гончаров в одном из первых же радиальных маршрутов буквально вывел группу на этот сейд на высоком берегу бурной речки Сейдъяврйок, несмотря на то что сейд наглухо зарос мхом, травами и мелким кустарником, – будто знал заранее, куда надо идти.

Археолог экспедиции Александр Анатольевич Прохоров расчистил сверху мох и травы и обнаружилась усеченная каменная пирамидка довольно правильных очертаний[29]. Размеры ее в основании составляют примерно 2 × 2 м; в высоту она около метра (возможно, и выше: раскопки не производились, поскольку у экспедиции не было на то охранного листа от Института археологии, и можно было выполнять только общую рекогносцировку). Пирамидка представляет собой единую каменную глыбу (или останец: скальные породы на Мотке местами выходят на поверхность). Глыба сильно рассечена эрозионными трещинами, много мелких фрагментов от нее отслоилось, и, очевидно, поверхность ее за последние века сильно нарушилась, хотя общие контуры вряд ли существенно изменились. А на верхней плоскости усеченной пирамидки – подпрямоугольная ниша (углубление) размерами около 60 × 20 см и глубиной порядка 30 см.

Вот эта ниша-то и является главным аргументом в пользу того, что перед нами – культовый объект. Естественным путем она вряд ли могла образоваться, отсутствующий блок из нее довольно легко мог быть вынут по плоскостям трещиноватости. На стенках ниши заметен черный налет гари, а в глубине, на дне, скопились старинные угли. «Алтарь огня»? Пламя, вырывающееся из вершины, должно было выглядеть весьма эффектно, тем более если пирамидка была выше, а вблизи отсутствовали сосенки и кустарник. Разумеется, для корректных выводов нужен анализ углей, хотя и солидный их возраст сам по себе еще мало что значит; нельзя полностью исключить прозаичную версию утилитарного использования ниши для приготовления пищи (хотя и в этом случае в традиционной культуре такая необычная жаровня наверняка имела и символический смысл). К тому же уголь, даже очень древний, мог попасть в нишу случайно, во время лесного пожара. Мотка ведь находится сравнительно невысоко над уровнем моря, в климатической зоне лесотундры. Деревья высотой в несколько метров здесь есть и, скорее всего, были в прошлом, исключая, конечно, то время, когда на месте Сейдозера лежал язык горного ледника, оставивший здесь мощный вал из глыб и суглинка, – классическую конечную морену, которая, собственно, и сформировала саму Мотку – перемычку («моттьк» по-саамски), запрудившую воды будущего Сейдозера. И все-таки, по совокупности внешних факторов и аналогий, весьма правдоподобным выглядит предположение, что Сейд Гончарова (будем его называть, как принято, по имени первооткрывателя) представляет собой мегалитический памятник, не имеющий аналогов среди современных сейдов и, возможно, относящийся к протосаамской эпохе, когда в Фенноскандии сооружали лабиринты из камней и создавали петроглифические памятники – наскальные рисунки.

Некоторое сходство Сейд Гончарова обнаруживает с находящимся неподалеку, на той же Мотке, Сейдом Кондиайна – дольменообразным каменным ящиком на массивной плите, общие контуры которой схожи с усеченной пирамидой. Открытый еще в 1922 г. астрофизиком Александром Кондиайном, участником экспедиции А.В. Барченко, этот памятник был обследован экспедицией «Гиперборея» в 1998 г.[30] Каменный ящик на плите Сейда Кондиайна при этом формально соответствует прямоугольному углублению на вершине Сейда Гончарова, хотя в первом случае внутри дольменообразной структуры не заметно никаких следов огня и копоти.

Сейд на берегу Сейдозера

Аналоги пирамидке у Сейдозера есть и среди культовых камней Балтийского региона, который, по предположению А.Л. Никитина, в мегалитическую эпоху (эльфийскую, как мы ее определяем в этой книге) входил в сферу культурных влияний «народа Белого моря», сыграв определенную роль и в формировании протокельтских, протодруидических традиций. Это так называемые жертвенные камни – массивные валуны с коническим (чашевидным) или цилиндрическим углублением наверху. Речь идет не о «камнях-чашечниках» произвольной формы, очень широко распространенных, а о литовских каменных жертвенниках. В Литве, где дохристианская религия продержалась дольше, чем в других европейских государствах, таких памятников очень много; есть они также в Белоруссии, Латвии, Псковской области.

Особенно выразительны жемайтийские жертвенники – обтесанные, невысокие и широкие каменные колонны, иногда слегка расширяющиеся книзу, ставившиеся в священных рощах. Их высота достигает метра, ниша наверху довольно большая – диаметром 18–57 см[31]. Словом, общие очертания и размеры вызывают ассоциации с лапландским Сейдом Гончарова, хотя их сопоставление сопряжено с очевидными затруднениями. Они принадлежат сильно удаленным друг от друга регионам