Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

под одним из пу, они коротали время за неспешными тихими разговорами и какими-нибудь пустяковыми, но нужными занятиями. Тукура-мат была хорошей рассказчицей, люди любили слушать её истории, повествующие о жизни, собираясь у вечернего костра. Иштанай же, напротив, был замкнутым и говорил мало. Но к нему, в прошлом отменному зверобою и хранителю заветов предков, нередко обращался за советом сам ниспа – глава рода Косатки, владелец самого большого челна и смотритель угодий – Яйенкур. Иштанай, несмотря на свои преклонные годы, наравне с другими пожилыми охотниками котана, входил в совет старейшин рода, управляющий жизнью людей и улаживающий всевозможные споры согласно древним обычаям айну.

Канчиоманте закрывал глаза, забывал о том, что находится где-то на самом краю Среднего мира, и вмиг переносился к огню, разведённому в очаге родительского дома, у которого собрались люди послушать на ночь грядущую какое-нибудь предание из уст старухи Тукура-мат. Дым неспешно поднимается к четырёхскатной травяной кровле и выходит из проделанного в её центре отверстия под бледный свет перемигивающихся звёзд. Пламя высвечивает сосредоточенные лица притихших людей, освещает плетёные стены хижины, циновки и утварь, развешанные на них. У дальней стенки стоит выдолбленная из куска дерева колода, в которой хранятся заветные амулеты отца, праздничная одежда и лакированные миски – всё самое дорогое и ценное, чем обладала семья. Почти над колодой, в стене имелось квадратное оконце, через которое боги заглядывали в жилища людей, чтобы узнать, праведно ли живут, не нарушают ли каких запретов, исправно ли молятся и приносят жертвы им, богам. Но в этот вечер, позабыв обо всём, даже о вездесущих и всевидящих божествах, люди слушают зачаровывающий, чуть надтреснутый голос Тукура-мат, излагающий легенду о человеке по имени Токирандзе, который открыл айну великую магическую силу, заключённую в голове большой птицы, летающей над морем вдали от земли; с тех пор в каждом доме имеется такая реликвия, охраняющая семью от страшных болезней на протяжении жизни уже не одного поколения.

Но стоило открыть глаза, как и травяная хижина, и все в ней собравшиеся исчезали, только в ушах ещё некоторое время звучал скрипучий голос целительницы. И Канчиоманте снова оказывался на мокрой щебнистой косе в двух шагах от ивору Морского Хозяина.

А ещё Канчиоманте часто вспоминал день, когда отец впервые взял его в море.

Охотники собирались на промысел, и Канчиоманте помогал готовить отцовскую лодку и оружие. В этот раз он и ещё один юноша, достигший возраста приобщения к промыслу, должны были отправиться на бой морского зверя. Мать по такому случаю подарила Канчиоманте новый, украшенный вышивкой кожаный пояс, а отец отдал ему один из своих больших гарпунов с костяным наконечником. Канчиоманте всё своё детство мечтал об этом дне (ведь после этого Камуире-куру обязательно возьмёт его в одно из своих путешествий!), но сейчас, когда он наступил, юноша испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, он страстно хотел поскорее стать настоящим охотником, но с другой – боялся сделать что-нибудь не так. Опозориться на первой своей охоте на тюленей он не мог: если ему не повезёт и он не добудет ни одного зверя, то по возвращении в котан будет осмеян младшими по возрасту, лишится в их глазах уважения, что было недопустимо. Да охотники после такого, наверное, долго не будут звать его в свои походы. Так что поволноваться было отчего.

На следующее после целого дня утомительных сборов утро отец поднял его очень рано, едва разгоралась заря. Канчиоманте торопливо оделся и вышел из дома. Здесь уже собрались охотники, которые ходили в море на челне отца. Как только Канчиоманте появился, мужчины, по сигналу отца, повернулись и зашагали к берегу залива. Канчиоманте оглянулся и увидел стоявшую на пороге мать. Она смотрела на него, и в этом взгляде юноша прочитал её уверенность в нём и материнскую гордость за своё чадо. И тогда Канчиоманте понял, что всё будет хорошо.

Охотники прошли мимо двенадцати кудрявых инау, поставленных в честь Морского Владыки, и подошли к лодкам, возле которых уже ожидали остальные мужчины во главе с ниспой Яйенкуром. Вождь произнёс молитву, спустившись к самой воде, и охотники стащили лодки в матово переливающиеся воды залива.

Все опасения Канчиоманте оказались пустыми. Он добыл своего первого зверя. В первый же выезд на лежбище из охотничьего лагеря. Стоя на носу покачивающейся на ходу лодки, он, как учил отец, отвёл руку назад и сильно метнул гарпун в узкую спину вынырнувшего рядом с челном лахтака. Когда охотники выволокли всех добытых животных на берег для разделки, выяснилось, что отцу Канчиоманте есть кем гордиться: зверь, добытый его сыном, оказался самым большим. Мужчины по очереди подходили к смущённому, но довольному юноше и хвалили его добычу и удаль. Отец вырезал у лахтака, которого загарпунил Канчиоманте, печень и на вытянутых ладонях протянул её юноше. Канчиоманте вцепился в трепещущую, ещё горячую плоть сильными зубами и отхватил большой кусок, по подбородку его потекла густая красная кровь. Так он впервые познал великую радость таинства охоты и стал взрослым.

За первой охотой последовали другие, в каждой из которых Канчиоманте принимал участие с большим или меньшим успехом. Иногда добыча сама лезла под острие его гарпуна и он только успевал, что, подтянув добычу к борту и выдернув из неё глубоко засевший наконечник, метать его снова; иной раз были и промахи, которые, впрочем, заставляли его ещё усерднее упражняться с оружием. Временные неудачи его не обескураживали: такое случалось со всяким, ведь духи не всегда благосклонны к добытчику, бывает, что они нарочно вредят ему. Каждая удачная охота приносила ему всё возрастающее уважение отца и других охотников. Он исходил вдоль и поперёк всё ивору рода Косатки, и мужчины стали считать его равным себе: приглашали на пиры и ритуальные празднества, звали на сходы, где обсуждались подробности предстоящих охот.

…Родовые ивору. Он знал не только все тропки, вьющиеся по долинам и сопкам, взбирающиеся на острые скалистые гребни и спускающиеся в сырые ущелья, знал он и всех богов и духов, населяющих охотничьи угодья. Высоко в горах, где берут своё начало ручьи и реки, обитал грозный повелитель гор – Нипури Коро Камуи, главное божество Среднего мира. Никто не имел права тревожить его – поэтому люди никогда не ходили в высокогорья. Под властью Нипури Коро Камуи находилось великое множество других духов и «хозяев», расселённых по обширным ивору. Каждый из них отвечал за своё маленькое ивору, которым и управлял: следил, чтобы не переводилась рыба в реке и зверь в лесу; чтобы деревья, кусты и травы цвели и плодоносили, как им надлежало от начала