Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

В воздухе раздался шум. Канчиоманте поднял глаза и увидел неровный клин растянувшейся гусиной стаи. Ритмично хлопая крыльями, птицы производили странный вибрирующий гул. Канчиоманте лишь на миг взглянул на низколетящих гусей, до которых легко было достать стрелой; сейчас перед ними была добыча куда более привлекательная. Пусть себе летят. Пускай улетят далеко, за Цупку, к берегам Айнумосири: там есть те, кто будет обрадован их прилёту. Продолжая движение вниз, он нет-нет да и окидывал взглядом долину, выглядывая из-за прикрывавшего его бугра. Олени по-прежнему не проявляли никаких признаков беспокойства: беспечно передвигались туда-сюда, обрывая губами так любимый ими мох; некоторые лежали в траве, нежась на солнышке. Несколько совсем ещё молоденьких оленят задорно скакали по прибрежным кочкам, гоняясь друг за дружкой. Мельком молодой охотник заметил спину пригнувшегося Паныся, продвигающегося по овражку. Он был уже значительно ниже Канчиоманте: ещё немного, и усиу спустится и укроется за крупными валунами у самой воды. Нужно поторопиться. Для удобства он взял стрелу в зубы и, упираясь руками и ногами в землю, осыпающуюся текучими струйками, с удвоенным рвением заскользил вниз.

Очутившись у подножия холма, Канчиоманте осторожно нырнул за ближайшую глыбу и выглянул оттуда на противоположный, чуть приподнятый берег. Над самой водой паслась молодая самка с густой светло-серой пушистой шерстью. Она стояла к охотнику боком; промахнуться с такого расстояния он не мог. Рука, сжимавшая лук, мелко дрожала; стрела уже легла на тугую тетиву. Он высунулся с другой стороны глыбы и посмотрел влево. Панысь махнул ему: значит, уже получил знак от Нибури-эку. Он встал на колено, отвязал копьё, вскинул и натянул лук, прицелился.

В стороне раздался звон тетивы: должно быть, Панысь выпустил стрелу. Дальше Канчиоманте медлить не стал: стрела стремительно понеслась к намеченной жертве. Но в последний момент оленуха слегка повернулась, и стрела, ударившись о рога, отлетела в сторону. Животное метнулось в другую, громко захрапев. Где-то уже слышался протяжный предсмертный стон: Нибури-эку или Панысь оказались удачливее Канчиоманте.

Молодой охотник рванулся с места и, выскочив из— за прикрытия, бросился через леденящий ноги поток. А по узкой долине уже гудели крепкие копыта ударившихся в паническое бегство оленей. Канчиоманте в два прыжка преодолел мелководную речушку и вцепился руками в берег, подтянулся и вылез на ровное место. Испуганное стадо уже неслось в сторону поворота долины, вслед быстрым струям воды. В отчаянии Канчиоманте пустил вдогонку быстроногим оленям ещё одну стрелу, но стадо было слишком далеко, и стрела на излёте зарылась в траву. Молодой охотник от досады широко взмахнул в воздухе своим луком, тонко запела тетива.

Потом он услышал голос Нибури-эку, неторопливо шедшего вдоль берега. Нибури лихо закинул лук на плечо и слегка покачивался из стороны в сторону. Бородатое лицо его выражало глубокое удовлетворение. Панысь уже подошёл и, заглянув Канчиоманте в глаза, сокрушённо вздохнул: ничего, мол, бывает.

Но это разозлило молодого охотника ещё больше. Он пнул ногой валявшийся небольшой камень, и тот отлетел далеко в сторону. Нибури-эку усмехнулся в густую бороду: горячность Канчиоманте немало его насмешила. Но, чтобы не раздражать разгорячённого товарища ещё более, он ничего не стал говорить.

Пока Панысь и Нибури-эку свежевали туши двух убитых оленей (одной молодой самки и оленёнка— однолетку), Канчиоманте отправился подбирать свои стрелы. Сначала отыскал ту, что скользнула по рогам оленухи, а потом пошёл за той, которую в сердцах выпустил по удаляющемуся стаду.

Он шёл по увядшей, но прямостойкой траве, доходящей до щиколотки, наступал на мягкие, слегка пружинящие кочки белого мха и посматривал по сторонам, выискивая стрелу. Он не заметил, куда точно она упала, и потому заворачивал то в одну, то в другую сторону, шарил в траве, заглядывал за кочки и камни. Так дошёл до места, где трава кончалась, уступив место окатанной гальке (должно быть, когда-то здесь проходило русло). Нет, так далеко стрела улететь не могла, должно быть, не заметил, прошёл мимо. Он посмотрел на продолжавших орудовать ножами соплеменников. Их позвать на подмогу? Не стоит, они и без того заняты.

Хотел было повернуть назад, но тут его взгляд случайно выхватил среди россыпи камней нечто необычное. Канчиоманте задержал взгляд и подошёл к тому месту, что привлекло его внимание. Перед ним был ладно сложённый очаг, в котором даже лежал крохотный черепок от глиняного сосуда. Склонившись, потрогал пепел: старый, дождями прибитый. Снова выпрямился, осмотрелся. Заметил ещё один очаг, рядом с которым из земли торчал кусок шкуры. Канчиоманте подошёл и выдернул эту шкуру. Старое одеяло, догадался он, но не сгнило. Значит, не так давно здесь лежит. Он ещё раз прошёлся по галечнику, но более не нашёл ничего. Пошёл к своим, чтобы сообщить о находках, но по пути набрёл на лужу гнилой воды. Начал обходить её и тут увидел под кочкой след, который уцелел, несмотря на частые в последнее время дожди.

С замирающим от волнения сердцем Канчиоманте начал его разглядывать. Судя по состоянию следа, человек прошёл здесь недавно: может быть, два или три дня назад. Панысь не мог его тут оставить, так как вчера он не спускался к реке, а наблюдал за оленями с холма. Это след чужого человека. Чужой человек – и так близко от их жилища!

Более медлить он не стал и побежал к соплеменникам, чтобы поскорее рассказать обо всём.

Заметив, что Канчиоманте ведёт себя как-то странно, Нибури-эку приподнялся и стал следить за ним. Молодой охотник ушёл далеко и что-то искал, но ведь стрела-то его гораздо ближе упала на землю. Бывалый вояка нахмурился, но затем удивлённо вскинул брови: Канчиоманте склонился и что-то рассматривал. Затем пошёл к ним, опять остановился, присел. А когда встал, то кинулся к охотникам уже бегом. Нибури-эку заткнул нож за пояс, взял лук и пошёл ему навстречу.

Канчиоманте замахал рукой. Нибури-эку пошёл быстрее. Когда сошлись, юноша начал сбивчиво, запинаясь через каждое слово, рассказывать о том, что обнаружил на галечной косе и возле лужи в траве. Нибури-эку слушал внимательно, не перебивая. Когда молодой охотник закончил, бородач сказал:

– Веди!

Осмотрев очаги и оставленный неведомым человеком след, Нибури-эку надолго задумался. Лицо его снова сделалось пасмурным. Подбежал Панысь. Он подтвердил сказанное ранее: в долину вчера он не спускался и след, стало быть, оставил не он, а кто-то другой. Нибури-эку походил взад-вперёд, почёсывая спускавшуюся на грудь бороду, посопел, а потом остановился перед хлопающими глазами в ожидании его ответа Канчиоманте и Панысем.

– Шитые лица, – произнёс глухо Нибури-эку, прищурив тёмные глаза.

Канчиоманте и сам думал так же, но, когда услышал это название из уст друга своего дяди, почувствовал, как спину его точно снегом