Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

обдало: по коже побежали мурашки. «Шитые лица»… он уже слышал о них, там, на Цупке. Там о них знали. Говорили, что дикие совсем, воинственные и жестокие люди эти «шитые лица»: кого ни встретят – сразу убивают. Припомнил и рассказы Человека-Инуита о том, что его соплеменники уже давно ведут войну с этим загадочным и страшным народом. Вспомнил даже слова Человека— Инуита: «Как мыши, заселили они всю тундру и гонят из неё всех, кто захочет туда пойти». Так вот на чьей земле они очутились! Понятно, почему на них обрушилось столько бед: колдуны у «шитых лиц» очень сильные, говорят, что они даже умеют вызывать бури и снег посреди лета. Неудивительно, что очутившимся на их земле айну так не счастливится: злые духи «шитых лиц» строят им козни.

Нибури-эку заторопил их идти поскорее разделать добычу и поспешить к жилищу. Новость надо как можно быстрее поведать Камуире-куру, ведь он главный.

Помогая Панысю разделывать ошкуренную уже тушу оленухи, Канчиоманте размышлял о том, что ранее ему удалось слышать о «шитых лицах». На Цупке жители говорили, что они разукрашивают лицо и тело татуировкой. Помнится, Нибури-эку показал тогда на свои губы: как и у всех айну, на них тоже была татуировка. Но обитатели Цупки возразили, что «шитые лица» делают татуировку по всему лицу и по рукам, совсем не как люди из Айнумосири. «Вот почти как у него», – и показали на Человека-Инуита.

Покончив с разделкой добычи, Канчиоманте подобрал своё копьё, затем они уложили в шкуры разрубленное на куски мясо, увязали в узлы и вскинули на плечи. На земле остались только пятна свежей крови. Нибури-эку кивнул, и нагруженные Панысь и Канчиоманте стали спускаться к реке. Бородач постоял немного, подозрительно оглядел окружающие долину холмы и пошёл за ними. Но, забравшись на гряду, все ненадолго остановились, чтобы перевести дыхание. Нибури-эку опять посмотрел на долину.

Затем спустились с холмов и быстрым ходом направились в сторону полуземлянки. Солнце стояло высоко над головой и хорошо пригревало. Вскоре их тела под тёплой одеждой взопрели от едкого пота. Но они не останавливались, упорно продвигаясь по всхолмлённой равнине. Шедший позади Нибури-эку с луком наизготовку и копьём Канчиоманте на поясе всё время оглядывался на уже пройденную местность. Все были взволнованы и напуганы. Никто ничего не говорил, но все чувствовали, что где-то совсем рядом притаилась опасность. Они видели след всего одного человека, но это значило, что где-то есть целое селение, в котором людей очень много. Пока им везло, и они не столкнулись с этими «шитыми лицами», но неизвестно, будет ли и впредь так. Ведь подобно им «шитые лица» охотятся в тундре, и может случиться так, что они обнаружат чужаков, которые осмелились поселиться на их земле. А из рассказов, которые людям Камуире-куру доводилось слышать раньше, следовало, что «шитые лица» не станут церемониться с чужаками – истыкают их копьями и стрелами, а уж потом посмотрят, кого убили.

Панысь начал уклоняться влево. Канчиоманте сначала даже испугался: подумал, что усиу сбился с дороги. Но затем понял, что это не так. Панысь отклонился в сторону побережья. Нибури-эку догнал их и справился, правильно ли они идут. Панысь кивнул и улыбнулся.

– Скоро дойдём, – ответил он и, вновь обратив вперёд мокрое от сбегающих ручейков пота лицо, подбросил на плечах тяжёлую ношу.

Показался пологий увал. Канчиоманте признал его: прямо за ним открывался вид на залив. Теперь уже и Нибури-эку расслабился: лук его уже был закинут на плечо, а стрела, совсем ещё недавно прилаженная на тетиву, озорно сбивала сухие стебельки усохших трав. Перевалив на другую сторону увала, они сразу почувствовали себя увереннее: ощущение нависшей угрозы если и не исчезло вовсе, то уже не было всепоглощающим, оставляло место для трезвого осмысления случившегося. Завидя дым, подымающийся от основания берегового обрыва, они воспарили духом: близость полуземлянки, которая служила им домом в этой чужой земле, придала им внутренних сил.

Камуире-куру заметил возвращающихся с добычей соплеменников, но, когда они приблизились, смотрел в другую сторону, куда-то на скалистый мыс, прикрывавший залив с юга. Лицо его было задумчивым и грустным.

Панысь и Канчиоманте скинули с плеч свою ношу, устало опустились на землю, чтобы отдышаться. Нибури-эку встал рядом с хмурым предводителем. Камуире-куру обратил на него затуманенный взор. Панысь из-за спины широкогрудого бородача льстиво улыбнулся, отдуваясь покрасневшими щеками.

– Сегодня вы хорошо походили по равнине, – сказал Камуире-куру, по глазам его было видно, что дух его был всё ещё где-то далеко. – Заходите в дом.

Нибури-эку немного помедлил, раздумывая, не сообщить ли о найденных следах Камуире-куру немедленно. Постоял, глядя в лицо торговца, а затем, откинув шкуру, вошёл в хижину. Панысь и Канчиоманте, подхватив мясо, последовали за ним, а Камуире-куру вошёл последним. Нибури-эку и Канчиоманте сразу сели у очага, а Панысь, как и было ему положено, занялся мясом: достал нож и стал нарезать его на тонкие ломтики. Камуире-куру присел напротив Нибури-эку и племянника. Нибури, покрутив ус, хотел было заговорить, но Камуире-куру опередил его.

– Человек-Инуит собирается в большую дорогу. Он уходит, – сказал торговец, опустив глаза. – Надо готовиться проводить его в Страну Мёртвых.

Нибури-эку поперхнулся. Канчиоманте не удивился этому известию, но помрачнел. Панысь выронил из рук нож, которым кромсал мясо и забормотал какое-то заклинание. Камуире-куру по-прежнему был спокоен. Нибури-эку через плечо глянул на ложе больного. Там было тихо.

– Он спит, – снова сказал Камуире-куру.

– Так ли? – Нибури-эку поднялся, подошёл к завёрнутому в шкуру Человеку-Инуиту, прислушался. Различив тихое дыхание умирающего, вернулся к огню.

– Я думаю, завтра наступит его время, – бросил Камуире-куру, отряхивая налипшую на одежду солому.

Нибури-эку низко опустил голову. Помолчали. Панысь снова взялся за нож.

– Шитые лица поблизости, – прервал тишину глухой голос Нибури-эку. – Мы видели их старое стойбище и след. След оставили совсем недавно.

Лицо Камуире-куру вытянулось, плечи распрямились.

– Да-да, – продолжил Нибури, – там река течёт. Возможно, на ней они и живут.

Канчиоманте, молча сидевший рядом, увидел, как по лицу дяди пробежала тень. Губы задрожали, но он взял себя в руки и спокойно спросил:

– Как думаешь, нужно ли нам отыскать их селение?

– Не знаю, – ответил Нибури, покачивая головой. – Не знаю, стоит ли самим искать с ними встречи. Думаю, что следует выставлять дозор. Они могут появиться и здесь.

– Дозоры нужны, это верно, – Камуире-куру покусывал нижнюю губу. – Теперь каждый день один из нас будет ходить на равнину и следить, чтобы шитые лица не пришли незамеченными.

Он взмахнул рукой, давая понять, что никаких возражений он не примет. Впрочем, никто и не собирался возражать: каждый из присутствующих в полной мере осознавал грозящую им опасность. Помолчав, Камуире-куру добавил:

– Хоть это и опасно, но я считаю, будет разумно, если мы попытаемся