Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

Через несколько дней всё было готово к отъезду: выменянные у жителей Цупки меха и колоды с жиром уложены, лодки спущены на воду. На берег высыпали все обитатели стойбища. Айну, стоя возле лодок, прощались друг с другом: шестеро из них оставались на Цупке, а остальные отправлялись домой – в Айнумосири. Камуире-куру, сохраняя степенный вид, отдавал последние напутствия своим людям, возвращающимся на юг. Позади него стояли Нибури-эку, раб Панысь, Канчиоманте и ещё двое – все те, кто по доброй воле согласился остаться со своим предводителем. Чуть поодаль, наблюдая за бородатыми айну, расположились ительмены.

Но вот все пожелания и напутствия позади. Айну садятся в лодки и отталкиваются от берега; гребцы берутся за тяжёлые вёсла. Челны выстраиваются в цепочку, один за другим, и правят на дальний мыс, отгораживающий залив от открытого моря.

Вскоре ительмены потянулись в селение, где их ждали привычные дела, а айну, которым предстояло провести на Цупке долгую зиму, ещё долго смотрели на уходившие всё дальше и дальше челны.

Канчиоманте подошёл к лодке, на которой следующей весной предстояло отправиться в Страну Мрака. Это последнее, что связывало их с родиной. Он присел на корточки подле долблёнки и, подперев голову руками, задумался. Он рассчитывал ещё до снега вернуться в родной котан и радовался, что их путешествие подходит к концу. Но потом появился этот Человек-Инуит и вмиг разрушил его надежды на скорую встречу с родными. Теперь он проведёт вместе с дядей зиму на Цупке, а потом отправится на север. Когда же они смогут вернуться домой? Ещё через одну зиму? Скорее всего. И это если повезёт. Говорят, путь до страны инуитов неблизкий.

Следующим летом в это селение с новым товаром приедут отосланные на Уруп люди Камуире-куру. Если всё сложится удачно, то к осени вернутся сюда из плавания в Страну Мрака и они вместе с людьми— инуитами, чтобы вести мен. А что, если они задержатся? Что, если холод, сковывающий на севере даже море, не пропустит их? Тогда придётся зимовать среди инуитов. Картина получалась слишком мрачной. Канчиоманте не хотел об этом думать. Только злился на неведомо откуда взявшегося Человека-Инуита, из-за которого Камуире-куру пересмотрел свои планы.

Канчиоманте согласился сопровождать дядю в Страну Мрака, хотя и испытывал при этом почти ужас. Но иначе поступить он не мог. Что подумал бы тот о племяннике, если бы он решил отказаться? Навряд ли Камуире-куру взял бы его с собой в следующее путешествие; Канчиоманте навсегда утратил бы его доверие. А этого молодой охотник не хотел. Его мечты с самого детства были связаны с морскими странствиями, которые составляют неотъемлемую часть жизни тех, кто посвятил себя торговле. Поход на север, в страну инуитов, он принял как трудное, но неизбежное испытание на пути к осуществлению мечты. Только это придавало ему сил бороться со страхом перед неизвестностью, точившим его изнутри.

Сидя возле перевёрнутой вверх дном лодки, он посматривал на соплеменников, также решивших остаться с Камуире-куру.

Нибури-эку сразу, едва услышав о задуманном Камуире-куру плавании к инуитам, выразил готовность присоединиться к нему. Никто и не сомневался, что он поддержит торговца в его новом начинании: они были связаны одной судьбой, всегда были вместе. Двое других добровольцев – Кохку и Пепуту – рассчитывали на щедрое вознаграждение, которое пообещал им Камуире-куру; они ещё не обзавелись семьями, и потому ничто их не связывало. А Панысь был слишком предан своему хозяину. У него, собственно, никто и не спрашивал согласия, потому как раб не может решать за себя. Но Канчиоманте знал, что вовсе не против своей воли остался Панысь со своим хозяином: он был привязан к Камуире-куру как верный пёс; повсюду следовал за ним, всегда готов был доказать ему свою преданность. Всех этих людей объединяла глубокая вера в своего предводителя, обладающего твёрдой волей и решимостью. Он был для них как отец, чьи желания и убеждения, какими бы безрассудными они ни казались, никогда не подвергались сомнению.

Лодки с уходившими на них соплеменниками уже огибали далёкий мыс. Вот за ним скрылась одна, затем следующая… С собой они увозили всё, что связывало его с Айнумосири. Канчиоманте закрыл глаза, чтобы не видеть, как последняя из лодок исчезает за каменным носом. Внутри всё его существо заполнила пустота: не хотелось ничего. Совсем ничего. Хотелось исчезнуть, как те челны, раствориться в бесконечности сущего.

3

Ринтелин всё-таки дождался своего друга.

Тельмуургин прибыл к вечеру следующего дня. Яркое солнце уже начало клониться к западным холмам, когда, обогнув северный мыс, в бухту вошли две байдары. Их сразу заметили, и всё стойбище, включая и Ринтелина, вышло на косу. Лодки уже повернули к берегу и неслись к нему с быстротой ветра, понукаемые сильными взмахами вёсел. Ринтелин, смеясь, обнимал своего давнишнего товарища, хлопал его по спине, по-доброму журил за то, что тот долго не появлялся. Тельмуургин весело отшучивался. Мужчины из стойбища Ринтелина помогали гостям вытащить байдары из воды и закинуть на вертикально вкопанные китовые рёбра, чтобы ветер и солнце просушили намокшую кожу.

В этот день сын Ринтелина собирался отбыть на моржовые лежбища, но приезд гостей задержал охотников: нужно было оказать честь людям Тельмуургина и послушать привезённые ими новости. Женщины начали разводить огонь в очагах, чтобы приготовить обильное угощение. Мужчины же всей гурьбой отправились в ярангу Ринтелина, вслед за гостями. Жёнам и детям старика пришлось покинуть жилище и идти в хижину его старшего сына.

Ринтелин сел на ложе из шкур, Тельмуургина усадил рядышком. Остальные, и гости и хозяева, расселись вдоль стен, кто где нашёл свободное место. Поглядывая на сухое обветренное лицо Тельмуургина, Ринтелин благодушно улыбался.

Завели разговор. Тельмуургин рассказывал про разных людей, которых они оба знали с детства: у кого родились внуки, кто за кого посватал сыновей, кто болен и немощен, кто умер. Повздыхали вместе, пустили слезу. Потом заговорили о промысле. Люди Тельмуургина уже подготовились к зиме: их ямы были доверху набиты мясом и жиром, сушилы завешаны рыбой, множество шкур собрано для мена с тундровиками. Сейчас на охоту выезжали редко: так, для забавы. Осталось только справить праздник кита. За этим, собственно, и приехали: чтобы договориться с соседями о совместной охоте на морского исполина.

Ринтелин с завистью слушал Тельмуургина: «И почему ему так везёт? Почему живётся легко? Вот и промысел уже окончили…» А у него, у Ринтелина, всё как-то не так происходит: то ли люди ленивые, то ли келе мешают. И сам Тельмуургин какой бодрый: каким был в молодости вертлявым, таким и остался, и годы ему нипочём. И хвори ему неведомы.