Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

Ринтелин посетовал на погоду, на то, что лежбища в это лето у них полупустыми остались. Зато вот дочь отдал за сына сильного и знатного человека. Хоть в этом духи помогли. Старик поманил к себе скромно сидящего у самого входа Укукая и представил своему другу. Тельмуургин оглядел статного парня и похвалил выбор Ринтелина:

– Знаю я его отца. Крепкий хозяин своей земли.

Он ещё что-то хотел добавить, но вдруг отвернулся и послал одного из своих людей что-то принести от лодок, но что именно, Ринтелин не расслышал.

Укукай вернулся на место и затерялся за спинами собравшихся. Ринтелин со злорадством подумал, что Укукаю, сыну большого человека, которого знает вся тундра, должно быть, стало обидно, что Тельмуургин не придал его персоне должного внимания, не проявил к нему интереса, словно перед ним был не будущий вождь, а просто какой-то «ничего не имеющий». «Так и надо тебе, – Ринтелин усмехнулся в усы, – будешь знать своё место!»

Вернулся человек, посланный Тельмуургином, подал ему небольшой мешок. Тельмуургин отдал мешок Ринтелину.

– Прими от меня подарок, – пояснил он.

Ринтелин поблагодарил друга и убрал мешок подальше, чтобы позже, когда в яранге не будет посторонних, посмотреть и оценить его содержимое. Сам он тоже приготовил дары для Тельмуургина. Но решил, что отдаст их ему потом. Сначала надо узнать, что подарили ему.

Женщины приготовили еду и подали её в ярангу Ринтелина. Мужчины сразу начали есть. Когда закончили, стали расходиться. Сын Ринтелина повёл охотников на берег: он всё же решил выйти в море. Вернуться пообещал завтра. Тельмуургин попросил, чтобы его люди присоединились к охотникам, дабы помочь радушным хозяевам в промысле. Ринтелин тут же согласился: от помощи он никогда не отказывался. Придётся, правда, делить добычу, но зато и добычи будет больше.

Пока Тельмуургин ходил к байдарам вместе со своими людьми, Ринтелин развязал мешок, который получил от друга, и заглянул в него. Там были моржовые клыки, украшенные замысловатой резьбой, и женские украшения. Что ж, подарок неплох. Ринтелин достал припрятанный костяной наконечник для гарпуна – его он подарит Тельмуургину. Затем позвал Ыттынеут и велел ей увязать несколько песцовых шкур для жён Тельмуургина.

– Отошли лодки, – сказал вернувшийся Тельмуургин.

Ринтелин вручил ему свои подарки. Тот поблагодарил и уселся напротив. Помолчали. Тельмуургин покосился на вошедшую по каким-то делам Ыттынеут.

– Хороша твоя жена, – заметил он и улыбнулся. – У хорошего человека и жёны хорошие.

– Да, хороша, – промямлил Ринтелин. Подумал с досадой: «Надо же, до сих пор на женщин заглядывается. Всё неймётся ему!»

Ыттынеут с красными щеками выскользнула из яранги. Ринтелин хотел поговорить с Тельмуургином, но не знал, с чего начать. Долго мялся, дул губы, чесал всклокоченные волосы. Наконец Тельмуургин сам спросил его, в чём дело.

– Да вот, – неуверенно начал Ринтелин, – хотел спросить тебя кой о чём. Дурной знак видел.

– Какой же?

– Горшок разбил.

– Ну и что же тут дурного? – спросил Тельмуургин. – Люди много горшков разбивают…

– Нет. Я думаю, тут другое. То знак был. Я уверен. Духи мне знак подали. Только не знаю, какой. Боюсь, что беда какая-то приключится.

– Это тебе не ко мне, а к Ятыргыну обращаться надо. Он всё знает. Он бы помог тебе. А я что? Я просто человек, с духами не разговариваю.

Опять замолчали. Ринтелин даже подосадовал на самого себя за то, что не удержался и рассказал про горшок Тельмуургину. Теперь будет смеяться над глупым стариком. Самому показалось даже, что всё это просто пустяк: какой знак можно узреть в расколотом горшке? И чего это он в голову вбил? Но в глубине души Ринтелин всё же знал: знак это, не иначе как знак. Не просто так он опрокинул горшок, то было знамение. С ними всегда так: только тот, кто сам видел знак, может знать об этом. Для других это может быть и ничто. Но тот, кто видел, знает. Незачем было говорить об этом Тельмуургину: не понять ему опасений Ринтелина. У Тельмуургина и здоровье есть, и удача; где ему понять того, кто всего этого лишён? Ему ли печалиться? Ему неведомы сомнения, бороться с которыми Ринтелину приходится едва ли не каждый день.

И тут Ринтелин понял, что со страшной силой завидует своему бывалому другу. Почти сверстники – Тельмуургин всего на пару годов младше его, и столь разные. Одного время сделало дряблым и вялым, лишило душевного покоя, источило все его желания и устремления; другой, точно не замечая, как мимо текут дни, месяцы и годы, сохранял почти юношескую резвость и бодрость духа. Как же так получилось, что жизнь изрядно потрепала одного, в то время как до другого едва дотронулась? Отчего так?

Ринтелин помрачнел. Он так ждал этой встречи, надеялся, что общение со старым приятелем и его неугомонный нрав вернут ему, Ринтелину, порастраченную уверенность в себе. Но вместо этого, глядя на подвижного, неусидчивого Тельмуургина, он почувствовал, как внутри нарастает раздражение на последнего: и внешне, и внутренне. Между ними лежала пропасть: один жаждал жить, без особых помех преодолевая на пути невзгоды, наслаждался всем многообразием ощущений, что преподносила ему жизнь, радовался наступлению каждого нового дня, сулящего новые беспокойства и заботы; другой же, словно высохшее на корню старое дерево, был безучастен к происходящему вокруг и смирившимся с тем, что жизнь уже прожита. Даже голос Тельмуургина казался ему молодым: если смотреть не на говорившего, а куда-нибудь мимо, можно подумать, что здесь находится не убелённый сединами пожилой человек, а юноша, едва шагнувший из светлой счастливой поры детства. Ринтелин сжимал челюсти и едва не скрипел зубами от обиды на духов, будто бы забавы ради отнявших у него силы и душевное равновесие и передавшие их Тельмуургину. Видно, поглумиться над ним решили духи. Оттого и достали ему такого друга. Чтобы смотрел на него Ринтелин и понимал, насколько он сам ничтожен и жалок. «Вот тебе и друг», – Ринтелин злобно сверкнул глазами.

Тельмуургин продолжал что-то рассказывать, махал руками, подавался всем телом вперёд, ухмылялся и гримасничал. Только не слушал его Ринтелин, совсем не слушал, напрасно сыпал Тельмуургин словами.

Вскоре Тельмуургин утомился и лёг на шкуры, смежил веки и захрапел. Ринтелин вылез из полога. Пошёл побродить по стойбищу. Нашёл Хегигиша, отругал мимоходом.

Огня ни в одной яранге после ухода в море охотников никто не разжигал. «Ну хоть этот обычай помнят», – подумал Ринтелин, оглядываясь вокруг. Поискал глазами, чувствуя страстное желание излить на кого-нибудь свой гнев. Но, кроме сидящего над шкурами Хегигиша со скребком в руках, никого не увидел. Подосадовал и пошёл к берегу. Тут сел на камни и уставился на океан.

Сколько лет уже прожито, сколько пережито, а счастья, такого желанного, к которому всегда